Страница 6 из 43
Он уже шёл обратно. Покрывало лежало на алтаре с сентября. Котори нашёл его на дне сундука: тяжёлая парча, местами протёртая, с птицами в золотых ветках. Раз в неделю выносил во двор и вытряхивал.
Теперь стянул целиком. Следом за тканью по лаку скользнул пустой подсвечник. Котори поймал его у самого края, поставил и побежал к двери.
Мужчина под покрывалом не поместился. Снизу торчали ноги, сверху — голова.
Котори нащупал под парчой ступню в мокром носке и натянул на неё ботинок. Пятка никак не пролезала. Он ослабил шнуровку, оттянул задник и с усилием вдавил ногу внутрь.
Мужчина сонно буркнул:
— Сам.
И убрал ногу. Котори поймал её снова. На этот раз ботинок сел.
Он подоткнул покрывало с боков и посмотрел на голову. Над ушами торчали два слипшихся пучка волос.
Котори пригладил один. Тот поднялся обратно. Прижал обеими ладонями, подержал. Отпустил. Теперь пучок стал острее. Пальцы пахли смолой.
Гин подошла ближе. Посмотрела справа, потом слева.
— Второй тоже надо.
Котори попытался уложить второй пучок.
— Нет, сюда. — Она показала носом. — Чтобы одинаково.
Он подправил.
Гин отступила на шаг.
— Вот.
Котори смотрел на два аккуратных рожка.
— Как на стене.
— Лучше. Этот объёмный.
Мужчина шевельнул губами и снова захрапел. Гин довольно сощурилась.
Котори потянулся к волосам ещё раз.
— Оставь. Утром посмотрит в зеркало — хоть поймёт, что не один тут был.
— Я ему сказал имя.
— Не запомнит.
— Он повторил.
— Они много чего повторяют. «Больше не буду», например.
Гин села рядом с коробкой.
— Знак нужен. Чтобы утром остался. Старое правило.
— Лисье?
— Наше.
Котори немного подумал и ушёл в зал.
Гин вытянула шею ему вслед.
— Ты куда?
В ящике у стены амулеты лежали по горло. «Безопасность в дороге». «Лёгкие роды». «Успех в учёбе». Котори перебрал несколько мешочков, один отложил, остальные поправил.
Вернулся с потёртым оберегом на шнурке.
Гин перестала поддевать носом крышку коробки.
— Это чьё-то.
— Отслужило.
Котори приподнял край парчи. Протянул шнурок под верхней пуговицей пиджака, завязал. Мешочек лёг на грудь.
— Что там? — спросила Гин.
Он подержал оберег в ладони.
— От всего.
Лиса посмотрела на спящего и отодвинулась от коробки.
Подоткнув покрывало, Котори задержался у его руки.
На запястье были часы. Маленькие, круглые. Секундная стрелка дёрнулась. Ещё раз.
Он осторожно поднял чужую руку, поднёс к уху.
Тикало.
Гин обошла крыльцо, сунула нос в оставленную метлу и вернулась.
Котори всё ещё слушал.
— Не снимай, — сказала она.
Он посмотрел на неё с недоумением и спрятал руку мужчины под покрывало.
Потом тронул собственное запястье.
— Идут.
— Пусть и он идёт. Здесь холодно.
Разбудить его удалось не сразу.
Котори тронул плечо. Мужчина буркнул что-то и отвернулся. Котори обошёл с другой стороны, присел и наклонился к лицу. Свет лёг на веки.
Мужчина зажмурился, прикрыл глаза ладонью.
— А. Храм.
— Надо идти.
— Я уже.
— Ещё надо.
Гин ждала внизу.
Мужчина сел. Нашёл коробку. Потрогал оба ботинка — один, потом другой — и нахмурился, будто заметил лишний.
Встал с третьей попытки, держась за столб. Парча соскользнула с плеч; он подхватил край и запахнулся.
Котори отступил на ступеньку. Мужчина шагнул следом. У ворот он остановился перед стражем без лапы и поклонился. Потом заметил верёвку с бумажками. Порывшись в кармане, вытащил длинный чек и принялся привязывать между двумя предсказаниями. Бумага мялась, пальцы не слушались.
Гин переминалась у святилища.
— Он что, весь год сюда принёс?
Узел затянулся с третьего раза. Мужчина похлопал по нему, проверяя, и поклонился ещё и святилищу.
Гин замолчала.
За воротами тропа круто уходила вниз.
Котори пятился, чтобы светить мужчине. На третьем шаге нога уехала. Он сел, и свет взметнулся в сосны. Мужчина остановился. Несколько секунд качался на месте, потом подошёл и протянул руку.
Котори посмотрел на большую ладонь. Взялся. Мужчина потянул, сам едва не упал, но удержался. Они постояли, вцепившись друг в друга.
— Скользко, — сказал он с укором.
Котори кивнул. Дальше он шёл боком, маленькими шагами. Одной рукой держался за перила, другой — за рукав пиджака. Гин бежала впереди, возвращалась, фыркала и снова бежала.
У последнего дома залаяла собака.
Гин прижалась к забору.
— Простите, — сказал мужчина собаке.
Та на миг умолкла, потом залаяла ещё громче.
— Не всем помогает, — заметила Гин.
Внизу пахло дымом, мокрым железом и чем-то съедобным из закрытого магазина. Котори задержался у решётки водостока: там шуршала застрявшая бумажка. Гин вернулась и ткнула его носом под колено.
— Потом подметёшь город.
Мимо проехало такси. Водитель посмотрел на мужчину в парче, на ребёнка рядом и прибавил ходу.
На углу светился автомат с напитками. Мужчина оживился. Котори попробовал удержать его за рукав, но тот уже шёл к красно-белому свету, волоча край покрывала. Автомат был выше Котори, шире и светил гораздо сильнее.
В кармане нашлись монеты. Две упали на снег; мужчина их не заметил. Котори поднял и положил ему в ладонь. Монеты сразу же полетели внутрь автомата.
Внутри автомата грохнуло. Мужчина с трудом нагнулся, достал банку и прижал к щеке.
— Тёплая.
Постоял так, прикрыв глаза. Потом посмотрел на Котори, снова полез в карман и нажал ещё одну кнопку.
— Держи.
Котори взял банку обеими руками. Она грела ладони сквозь рукава.
— Не пей, — сказала Гин из-под припаркованной машины.
— Я просто держу.
Мужчина поискал глазами того, кто говорил, наклонился к машине. Гин показала зубы.
— О, — сказал он. — Лиса.
И купил третью банку.
— Только попробуй, — предупредила Гин.
Он поставил её возле колеса и пошёл за Котори. Лиса посмотрела на банку. На уходящих. Выбралась из-под машины и поспешила следом.
— Ни тофу, ни яиц. Один кофе. Что за место.
Гин вела их задами, вдоль заборов. Потом по дорожке между кустами, где снег ещё никто не топтал, и вдоль длинной сетки.