Страница 17 из 43
Мужчина взглянул на грязные рукава, на железо в ладони.
— Выкопал?
— Еле достал. Теперь грязь смыть надо.
Тот протянул руку под соседний кран. Вода зашумела. Котори подставил обломок. Коричневые ручейки потекли к сливу.
— Руки тоже помой, — сказал мужчина.
— Помою. Спасибо. Можно ещё чуть-чуть?
Мужчина остался, придерживая ладонь перед датчиком. Котори нажал на мыло. Розовая капля легла на железо. Он осторожно растёр её большим пальцем, и пена стала бурой. С кромки отошла чешуйка. Ещё одна.
— Хватит, — тонко звякнул обломок.
Котори остановился.
— Тут ещё…
— Это уже я.
Он посмотрел на пену. На рыжие чешуйки у слива. Большой палец застыл над железом.
— Прости. Я думал, грязь.
— Что? — спросил мужчина.
— Ничего. Всё уже.
Котори подставил под струю ладонь, набрал немного воды и дал ей стечь по обломку. Больше не тёр. Вымыл свободную руку, осторожно переложил находку, вымыл вторую.
— Теперь спасибо.
Мужчина усмехнулся, убрал ладонь. Струя оборвалась.
— Иди переоденься. Мокрый весь.
Котори кивнул. Сушилка на стене включилась сама. Он сунул под неё руки, но от напора воздуха по железу пробежала мелкая дрожь. Котори сразу отвернулся и спрятал обломок в ладонях.
— Лучше так.
Промокнул его изнанкой куртки, где ещё было сухо. Потом развязал полоску на левом рукаве. Разбухший узел пришлось долго разбирать ногтями.
Обломок лёг вдоль предплечья. Котори обернул его тканью, проверил, не давит ли кромка, и закрепил полоской. Сначала затянул слишком сильно. Ослабил.
— Так донесу. Недалеко уже.
Пошевелил пальцами. Согнул руку. Ничего не съезжало. В зеркале стоял мальчик в синей куртке. Один рукав толще другого, на щеке грязная полоса. Котори стёр её мокрым пальцем. Другая осталась у самого уха, но он уже забирал лопату.
Лопату он вымыл у наружного крана в парке. Там была ручка, и никого просить о помощи не пришлось. Вытер лезвие пучком сухой травы, проверил зазубрину: вроде не стала больше.
У игрового центра уже горела вывеска. Хаяси встретил его у двери.
— Нашёл свой клад?
— Нашёл. Только половину вам не принесу.
— Это почему же?
Котори осторожно прижал левую руку к боку.
— Там целого-то почти ничего. Делить дальше некуда.
Хаяси посмотрел на рукав. Потом взял лопату и повернул к свету.
— Чище, чем была.
— У зазубрины чуть земля осталась. Не смог выковырять.
— Сойдёт. Ты-то где так весь извалялся?
Котори оглядел колени.
— Где-то смог. Под камень только рука пролезла.
— Ну ты поаккуратнее со своими раскопками.
— Уже закончил.
Хаяси помолчал. Котори тоже. За стеклом застучали барабаны — знакомый кусок, на котором он всё время сбивался.
Он повернул голову, прислушался и снова посмотрел на Хаяси.
— Пойду. Спасибо за лопату.
— Иди, Котори. Домой иди.
Котори кивнул. Хаяси наконец запомнил его имя, но радоваться сейчас почему-то не хотелось.
У автомата на углу Котори замедлил шаг. Горячую банку можно было бы прижать к рукаву. Потом вспомнил, как под водой осыпалась ржавчина, и прошёл мимо. На мосту перил не тронул.
Тропа была чёрная и мокрая. Котори светил себе под ноги. У последнего дома залаяла собака. Он по привычке остановился, пропуская Гин себе за ноги, и только тогда вспомнил, что идёт один.
Посмотрел вниз, на пустое место у ног. Пошёл дальше.
Гин ждала на нижней ступеньке.
— Где ты ходишь? Тофу где?
Котори остановился. Пакет. На обломке бетона. Так и стоит.
— Купил и оставил, — сказал он. — На пустыре.
Гин поднялась.
— Ты издеваешься?
— Нет. Там пришлось копать. Я про него совсем забыл.
Он поднялся на крыльцо, сел и начал распутывать полоску на рукаве. Пальцы неловко цепляли мокрый узел.
— У тебя лапы дрожат, — сказала Гин.
— Замёрз.
— Ты не так пахнешь.
Полоска поддалась. Котори развернул рукав.
Гин отпрянула ещё до того, как железо легло между ними. Шерсть по хребту встала, оба хвоста вытянулись вдоль земли.
— Убери.
Котори замер с развёрнутой тканью в руках.
— Гин, что такое?
— Убери, сказала.
Она спустилась задом, не отрывая глаз от его ладоней. Остановилась у стража без лапы.
Котори завернул обломок обратно.
— Всё. Закрыл.
Гин не приблизилась.
— Под тем камнем?
— Да. Ты знала, что он там?
— Я говорила, там странно пахнет.
— Ты всё время так говоришь. У игрового центра тоже пахло.
Лиса обнажила зубы. Не на него — на свёрток.
Котори понизил голос.
— Гин. Он просил помочь.
— Слышала.
— Нет, там. Под землёй. Еле говорил.
Она посмотрела за ворота, словно ждала, что с тропы поднимется кто-то ещё.
— А камень?
— Осел. Когда я вытащил руку. Совсем немного.
Гин резко повернула ухо.
— После этого говорил?
— Да. Про дождь.
Он чуть помедлил.
— Только голос стал другой.
Лиса молчала. Котори подождал, потом поднялся со свёртком.
— Я отнесу его в зал. Ты здесь можешь остаться.
— Я и без тебя могу.
— Знаю. Я про то, что далеко не понесу.
Она следила за ним, пока он не вошёл.
На алтаре оставалось светлое пятно. Пустое, чистое, размером с сидящего человека.
Котори поднёс к нему свёрток и остановился.
— Здесь нельзя. Занято.
Рыжая щепка в ткани не ответила.
Он оглядел зал. На ступеньке у термоса Гин не даст оставить. В сундуке сухо, но темно. Обломок просил не в землю; Котори представил, как закроет над ним тяжёлую крышку, и даже пробовать не стал.
Под росписью было светлее. Он свернул ткань потолще и устроил железо на узком выступе у стены. Убрал ладони.
Свёрток покатился. Котори подхватил его у самого пола.
— Нет. Это плохое место.
На стене воин держал меч, изогнутый дугой. Котори посмотрел на него, потом на прямой обломок в руках.
— Тебе бы подставку. Чтобы не съезжал.
Обломок молчал. Только холод пробирался через ткань всё глубже.
Можно было поискать доску за залом. Там лежали доски со строительных лесов. Котори подошёл к двери, но на пороге остановился. Снаружи было темно; пока он станет перебирать доски, смотреть придётся туда.
Он взглянул на свёрток.
— Завтра, — решил он. — Сейчас побудешь со мной.