Страница 10 из 43
Он медленно опустил руки. Свет окрашивал их то в красный, то в синий, то в белый. Свечение его глаз терялось среди ярких огней. Котори повернулся к стеклянной двери и попытался разглядеть своё отражение. В стекле виднелись только куртка и торчащие волосы. Ему это понравилось. Можно было смотреть на людей, и никто не щурился в ответ.
У входа он по привычке поклонился женщине с пакетами. Потом двум парням. Потом старику в шапке с ушами. Никто не ответил.
Следом вошёл малыш, закутанный так, что из куртки торчали только глаза и нос. Котори поклонился ему. Малыш остановился. Подумал. Согнулся в ответ весь, целиком, и сел на пол. Котори прыснул, тут же прикрыл рот и протянул руку.
Мать уже подхватила ребёнка и повела дальше. Тот вывернул шею. Котори помахал. Из рукава куртки показалась крошечная варежка и тоже помахала.
Он ещё немного постоял у двери. Посмотрел на говорящую коробочку.
— Справишься, — сказал ей и пошёл на звон монет.
У барабанов мальчик бил палками так быстро, что подпрыгивала чёлка. По экрану бежали красные и синие кружки. Котори задержался у него за плечом. Через несколько ударов пальцы сами застучали по бедру.
Красный — сюда. Синий — по краю.
Мальчик сбился, выругался и ударил ещё яростнее. Котори поймал его ритм снова и прошёл дальше, всё ещё отбивая пальцами.
Между автоматами приходилось идти боком. Под первым же что-то блеснуло. Котори присел, лёг на локоть и заглянул в щель. Пыль, обёртка, серебряная монета. Он подцепил её ногтем. Под соседним нашлись ещё три.
Минуту спустя он уже ползал вдоль ряда, забыв о барабанах. Заколка. Крышка. Жёлтый кружок, лёгкий для своего размера. Ещё монета. Котори поднялся, отряхнул колени и встряхнул карман. Зазвенело почти как у большого автомата. Он встряхнул ещё раз, прислушался и улыбнулся.
На краю соседней машины лежал телефон. Котори уже видел такие: люди доставали их, чтобы поговорить с теми, кого рядом не было. Этот засветился, задрожал и пополз к краю. Котори придержал его пальцем.
— Сейчас упадёшь.
Хозяин нашёлся у соседнего экрана: парень обернулся на звук, хлопнул себя по карману и вернулся.
— Он ползал, — сообщил Котори, подавая телефон. — Лучше в середину класть.
— Ага, спасибо.
Парень сунул телефон в карман и снова уставился в экран. Котори остался стоять с протянутой рукой. Потом убрал её и двинулся дальше.
В стеклянном ящике клешня поднимала игрушку с длинными ушами. Несла к лотку. Роняла.
— Левее, — не выдержал Котори.
Парень у кнопок скосил на него глаза.
— Сам знаю.
На следующей попытке игрушка всё-таки зацепилась ухом за край. Повисла. Парень выругался, обшарил карманы, но, видимо, не нашёл что искал и ушёл.
Котори наклонился к стеклу.
— Немного осталось.
Игрушка не двигалась. Он приложил ладонь к стеклу, но толкать не стал. Посмотрел на её нелепо задранные лапы и нехотя отошёл.
Звон шёл из дальнего угла. Большой автомат был похож на аквариум без воды. За стеклом лежали сотни золотистых кружков, похожих на монеты. Они громоздились друг на друга, поблёскивая краями. Полка двигалась взад-вперёд и подталкивала их к краю. Целая гряда нависала над обрывом.
Котори подался вперёд. Полка дошла, нажала. Ничего. Отошла. Вернулась. С края сорвалось сразу несколько кружков. Внизу загрохотало.
— Вот! — сказал Котори.
Старик перед стеклом сгребал выпавшее в стакан. Даже не улыбнулся. Брал по кружку, ждал, опускал в щель.
Котори пристроился рядом, положив ладонь на тёплое стекло.
— А сколько надо, чтобы все упали?
Старик не ответил. Стакан опустел. Он ушёл к стойке, вернулся с полным и сел на то же место. Теперь бросал быстрее.
Один кружок выскользнул из пальцев. Котори поймал его у самой ножки сиденья.
— Держите.
Старик забрал и сразу отправил в щель. Гряда чуть сползла. Котори задержал дыхание, сам не заметив, что делает это. Ещё немного. Ещё один — и…
Кружки удержались. Старик ударил по стеклу. В ладонь Котори толкнулась чужая злость.
Не по стеклу. По рукам, которые не так сделали. По лицу, которое смеётся. Ударить, чтобы наконец —
Он отшатнулся и прижал руку к животу.
Старик уже вставал. Застегнул куртку, задел плечом прохожего и ушёл к выходу.
На стекле остались две ладони: большая и маленькая.
Котори стоял, зажав пальцы под мышкой. Злость отпускала не сразу. Ему хотелось догнать старика. Или ударить автомат. Он не мог разобрать, чего именно хочется ему самому.
Полка вернулась к краю. Нажала. С грохотом посыпались кружки.
Котори вздрогнул. В лотке больше никто не шарил. Он посмотрел на выпавшее и прошёл мимо.
У стены смеялись две девочки. Перед ними стоял старый автомат без экрана. За стеклом сидела фарфоровая кошка с облупленным ухом и поднятой лапой. Одна из девочек бросила монету. Кошка дёрнулась, поклонилась и вытолкнула бумажку.
Котори машинально кивнул ей. Девочка развернула бумажку. Смех оборвался.
— Дайкё.
Рико заглянула ей через плечо.
— Прямо самое плохое?
— Вот. Смотри.
— Ну-у, Нанами. Это же бумажка.
— А до этого ты говорила: «Давай спросим».
— Я думала, будет что-нибудь хорошее.
— Я тоже.
Нанами ещё раз посмотрела на предсказание.
— Всё. Не иду.
— Мы же договорились!
— Я сказала: если плохое — не иду. Ты слышала.
— Давай ещё раз. Я заплачу.
— Рико, я вслух сказала.
— И что?
Нанами оглянулась на кошку.
— А вдруг она слышала?
Она держала бумажку двумя пальцами, подальше от себя. Попробовала сунуть обратно в щель. Бумажка согнулась. Кошка не принимала.
— Обратно не получится, — сказал Котори. — Дайте мне.
Нанами сначала решила, что это чей-то младший брат. Маленький, в синей рабочей куртке до колен. Рукава подвязаны тряпочками. На одном колене пыль, к локтю прилип кусочек обёртки. Мальчик заметил её взгляд, обёртку снял, но бросать не стал — сунул в карман.
Лицо серое. Глаза странные, жёлтые. Впрочем, в зале всё мигало. Он всё ещё протягивал руку.
— Тут плохое, — сказала она.
— Я понял. У нас такое на верёвку вешают.
— У вас это где? — спросила Рико.
— В храме. На горе.
Он принял бумажку. Замолчал на секунду, потёр большим пальцем сгиб.
— Ты её прямо боишься, — сказал он уже тише.
Нанами потянулась забрать бумажку.
— Не бери. Тебе-то зачем?