Страница 71 из 76
Аглая осторожно наклонилась, подняв веревку с пола. Сердце билось так громко, что, казалось, его могли услышать все. Ее пальцы дрожали, но она старалась этого не показывать. Аглая остановилась перед Карелиным. Его взгляд оставался невозмутимым, но едва заметный кивок дал понять: он знает, что делает. Она обвила его запястья веревкой, туго затянув узел.
Солье, стоявший поодаль, пристально наблюдал за действиями Аглаи. Увидев ее покорность, он кивнул, удовлетворенно усмехнувшись.
– Хорошо, мадемуазель, – сказал он. – Только не думайте, что я позволю вам что-либо затеять. Кроме того, мне придется связать и вас. Предосторожность прежде всего. На кону условия соглашения между двумя державами, и я не могу допустить, чтобы вы помешали.
Солье жестом велел ей вернуться в автомобиль. Аглая медленно села в машину, он связал ее по рукам и ногам, крепко прикрутил к креслу. На лице девушки мелькнуло удивление, но она сдержалась, понимая, что любая попытка сопротивления приведет к большему риску для Матвея.
– Уверяю вас, – добавил Солье, – мне это тоже не доставляет удовольствия. Но сейчас я должен быть уверен, что все пройдет без осложнений.
Он затянул узлы, проверил их прочность, а затем вернулся к Матвею. Схватив его за плечо, он снова туго опутал веревкой его руки и ноги, оставив лежать на полу, обездвиженного и беспомощного.
Стоя над ним, с удовлетворением осмотрел свою работу. Теперь, когда и Карелин, и Аглая были связаны, он чувствовал себя полноправным хозяином положения. Ему оставалось лишь одно – завершить задуманное и скрыться, пока еще не слишком поздно. Он вытянул из связки письмо, которое буквально вчера не смог припомнить князь Борезе.
– Знаете ли вы, что это? – спросил он Матвея и Аглаю, держа письмо перед собой.
Карелин молчал, напряженно следя за каждым движением противника.
– Конечно, нет, – сам ответил за него Солье, ухмыльнувшись. – Это триумф Британии. Настоящий, блестящий триумф. Соглашение о разделе сфер влияния скоро будет подписано. А этот ваш Далай-лама – жалкий мечтатель, полагающий, что его слова могут что-то изменить. Россия никогда не узнает, что могла бы приобрести. Какую власть могла бы получить.
– Стоило ли это трех жизней? – тихо, но твердо спросил Карелин, глядя прямо на Солье. Его голос звучал как обвинение, от которого нельзя было уклониться.
Солье усмехнулся, его глаза блеснули холодной иронией.
– Стоит и пяти, – отрезал он, бросив быстрый взгляд на Аглаю, все еще дрожащую от страха. Однако, заметив, как ее глаза расширились, он мгновенно изменил тон. – Но такой прекрасной барышне еще рано умирать, – добавил он. – Если уж она так хотела сбежать, то почему бы не со мной?
Аглая вздрогнула, ее глаза полыхнули смесью ужаса и возмущения. Она открыла рот, чтобы ответить, но Карелин заговорил первым, его голос прорезал напряженную тишину.
– Где ваша честь, если вы готовы идти по головам ради своих интересов? – выкрикнул он, в его словах слышались боль и ярость.
– Долг и честь, – протянул Солье, словно смакуя эти слова, – прекрасные понятия, Матвей Сергеевич. Но они существуют лишь до тех пор, пока выгодны. У каждого своя честь. Для меня честь служить собственным интересам. Для вас – следовать своим принципам. Вопрос лишь в том, кто из нас останется в выигрыше. Судя по тому, что случилось с вашим отцом, это снова буду я. История пишется победителями, а те, кто цепляется за честь, остаются на обочине. Мир – это не место для благородства. Это место для силы.
Аглая неожиданно подняла голову.
– Сила – это не только умение побеждать. Это способность оставаться человеком.
– Как трогательно, – сухо бросил Солье. – Боюсь, барышня, вы слишком молоды, чтобы понять.
– Может, вы правы, – сказала она, с вызовом подняв подбородок. – Но это не оправдание для того, чтобы топтать других ради своих целей.
– Каждому – своя цена, мадемуазель Аглая. Лучше спросите себя: вы готовы заплатить свою?
Резким движением ноги Солье ударил по стоявшей рядом бочке с бензином. Тяжелая бочка завалилась, и жидкость начала растекаться по полу.
– Итак, мадемуазель. – Солье прищурился, не скрывая самодовольной ухмылки. – Думаю, пришло время завершить наши дела здесь. В Китае нас ждет жизнь куда более спокойная. Вы, я и все, что еще потребуется.
Аглая вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Она бросила взгляд на склад, понимая, что внутри, в окружении бензина и ящиков, остается Карелин. У Солье в руке уже наготове была коробка спичек.
– Уехать? – переспросила она, не выказывая ни волнения, ни страха. Старалась говорить спокойно, хоть сердце ее готово было вырваться наружу. – Да, это… наверное, нужно. Здесь нам больше нечего делать, – сказала она, скрывая дрожь в голосе.
– Отлично, мадемуазель. Видите ли, для нас с вами впереди много возможностей. – Солье ударил ногой по второй бочке. Та с грохотом перевернулась. – Прежде чем мы уйдем, мне нужно завершить кое-какие дела. Этот господин больше не будет нам помехой.
Он запрыгнул в автомобиль. Гул мотора наполнил помещение. Солье выжал педаль, и автомобиль рванул с места, лавируя между бочками и ящиками. Когда он достиг ворот, Солье резко затормозил, выбежал из машины и открыл ворота, толкнув их обеими руками.
– Прощайте, Карелин, – бросил он, с явным удовольствием зажигая спичку и бросая ее на растекшийся по полу бензин.
Он замер, глядя на спичку, которая угасла в луже, не вызвав ни малейшего возгорания. Тишина в складе была оглушительной, ее нарушало лишь дыхание Солье. Он снова наклонился, дотронулся до лужицы рукой, поднес пальцы к носу, но тут же резко отдернул руку. Это была вода.
– Что за черт? – прошипел он, его лицо исказилось в гневе и недоумении.
Карелин, несмотря на связанные руки, расхохотался, не скрывая облегчения. Его смех эхом разнесся по складу, заполняя собой каждый угол.
– Похоже, господин Солье, вас тоже обвели вокруг пальца, – произнес он, глядя на него с едкой усмешкой. – Должен признать, даже я не ожидал такого поворота.
Солье, стиснув зубы, повернулся к Карелину.
– Что это значит? Объясните немедленно! – гневно выкрикнул он, приближаясь.
– Это значит, – крикнул Матвей, – что в этих бочках нет бензина! Только вода. Если хотите, можете попробовать поджечь ее еще раз, – сказал он, усмехнувшись. – А знаете почему? Потому что вас опередили.
Солье смотрел на него, не скрывая раздражения, но молчал, ожидая объяснений. Карелин продолжил: