Страница 25 из 76
Глава 7
В Верхнеудинске Карелин, Бушмаков и Сенеко сразу отправились к помощнику начальника губернского жандармского управления, чтобы дать отчет о случившемся на караванном пути. Все это было скучно, и Аглая, потоптавшись немного вместе со всеми у входа в мрачный замок (так она окрестила весьма внушительное сооружение с тяжелыми дверями и узенькими окнами), направилась в гостиницу.
Она все еще чувствовала напряжение после нападения, но старалась держаться уверенно. Город, хоть и незнакомый, не представлялся ей таким опасным местом, как Маймачен. Путь ее лежал через Соборную площадь, которая стучала и гремела, что немудрено – считай, сердце города. Над площадью возвышался белокаменный собор с золотыми куполами, и пока Аглая шла, во все стороны разносился колокольный звон. От площади дорога тянулась мимо приземистых купеческих домов с резными наличниками, в которых располагались лавки и мастерские. А дальше была булочная, откуда доносился запах свежего хлеба. Он был таким насыщенным и манящим, что заставил остановиться.
На прилавке лежали круглые золотистые румяные булочки, словно маленькие солнышки, что только что выкатились из печи. Запахи ванили, меда и корицы щекотали ноздри и дразнили аппетит. Аглая проглотила слюну – голод напомнил о себе урчанием в животе. Булочки были невероятно аппетитны: пухлые, с глянцевой поверхностью, на которой блестел сахарный сироп, как утренние капли росы на лепестках. Они выглядели легкими, как облачка, и наверняка таяли бы во рту… Это предположение нужно было проверить, и Аглая вошла в булочную. Несколько минут спустя, убедившись, что вкус ничуть не уступает виду, она неторопливо пошла дальше. Теперь ей было все интересно: и сам город, и его жители, и уличный скрипач, наигрывающий нехитрую, но трогательную мелодию, чтобы развлечь толпу.
– Господин Като! Господин Като! – закричала она мужчине в черном пиджаке, под которым виднелась рубашка с высоким воротом, завязанная широким шелковым поясом оби. – Я здесь! Аглая, Аглая Тимофеевна! Помните, мы познакомились у Левковича?
Като обернулся, явно смущенный неожиданной встречей. Он поклонился, держа руки за спиной, но в его жестах сквозила легкая нервозность, будто он не ожидал, что увидит ее именно здесь.
– Аглая Тимофеевна… – проговорил он с неуверенностью в голосе, оглядываясь по сторонам. – Да, вот… Я… Приехал по делам.
– Это из-за нападения?
Като резко остановился, его глаза расширились, и он, казалось, совсем растерялся. Нервно провел рукой по волосам и быстро огляделся.
– Н-нападение? – пробормотал он, стараясь сохранять спокойствие, но выдав напряжение дрожащим голосом. – Какое нападение?
– На караван, – ответила Аглая. – Напали по дороге сюда. Я ведь, помните, поехала с Гавриилом Семеновичем за князем, а потом… Ладно, не совсем потом. Я заранее решила, что поеду дальше с вашим хозяином, с Бушмаковым. Так вот вчера ночью на наш караван напали!
Като еще раз повел плечами, как бы раздумывая над услышанным, потом быстро замотал головой:
– Нет-нет, я… не из-за этого, – поспешно ответил он, пытаясь собраться. – У меня… – Он опустил глаза, неловко улыбнувшись. – У меня здесь… невеста.
Като, казалось, все больше нервничал, а затем неловко склонился перед Аглаей.
– Простите… Я, пожалуй, пойду… Есть еще дела в городе, – пробормотал он, избегая ее взгляда, развернулся и направился к железнодорожной станции.
«Какой все-таки чудной, – подумала Аглая. – Даже не поинтересовался, как я это пережила!»
Она проводила господина Като взглядом, отмечая поспешность его ухода и чувствуя, как ее медленно отпускает напряжение от пережитого этим днем. Прямо над фигурой удаляющегося господина Като сверкала на солнце свежей краской вывеска: «Гостиница Николая Егоровича Баткова».
Аглая уже не думала о разговоре с Като, когда наконец пришла в предоставленный ей номер, прилегла на кровать и позволила себе закрыть глаза, готовясь к долгожданному отдыху.
Тем временем у Карелина и Сенеко дела шли неважно. Начальника жандармского отделения не было на месте, поэтому, не добившись ничего, они тоже отправились в гостиницу. Николай Егорович встретил их лично и, попросив лакея отнести вещи в номера, пригласил господ отдохнуть в гостином зале. Тот был просторным, с высокими потолками и широкими окнами. Пол покрывали прочные дубовые доски, отполированные до блеска, а в центре зала раскинулся ковер с восточными узорами. В углу располагался бильярдный стол, к большому удовольствию Матвея. Вдоль стен – мягкие кресла с резными ножками и обивкой из гобеленовой ткани. В зале уже собралось немало интересных лиц. А возле бильярда нашелся и начальник отделения – ротмистр Владимир Павлович Шеккер.
Увидев Сенеко, он широко улыбнулся и протянул руку.
– Александр Александрович! Редко вас здесь увидишь, рад встрече, – приветствовал он, оглядываясь на его спутников. – Какими судьбами?
Сенеко, коротко кивнув, произнес без лишних церемоний:
– Нападение на караван по дороге сюда. Произошло совсем недавно.
Шеккер тут же посерьезнел, его взгляд стал внимательным.
– Нападение? Неприятности на наших дорогах? Нужно поговорить об этом подробнее, – сказал он, приглашая Сенеко пройти с ним в сторону.
Бушмаков нервно оглядывался, словно кого-то искал. Карелин, наблюдая за ним, решил не мешать и сел в кресло. Дверь приоткрылась, и в зал вошел человек, похожий на иностранца. Он остановился на пороге, окинув взглядом комнату. Управляющий, заметив его нерешительность, жестом указал на Бушмакова.
Незнакомец направился к тому и, едва приблизившись, вежливо наклонил голову.
– Антон Солье, посланник московского французского чайного дома, – представился он по-русски с легким французским акцентом. – Простите, мне пришлось сойти с поезда здесь, в Верхнеудинске. Потерялся мой багаж, и, к сожалению, я не смог прибыть вовремя для нашей встречи в Кяхте, как планировалось. Очень сожалею об этих непредвиденных неудобствах.