Страница 24 из 76
Сенеко и Бушмаков, загородившие собой людей, напряженно вглядывались в темноту, вслушиваясь в звуки выстрелов и громкие команды, разносящиеся в ночи. Ожидание было невыносимым: каждый новый крик или выстрел заставлял их быть настороже, готовыми прийти на помощь спасительному отряду. Наконец, из леса на поляну выбежал человек.
Один.
Карелин.
Сенеко ошеломленно уставился на него.
– Матвей Сергеевич? – проговорил он, откровенно недоумевая. – Ты… один?
Бушмаков нахмурился, оглядывая темную кромку леса, словно все еще надеялся увидеть большой отряд, а потом перевел изумленный взгляд на Карелина.
– Так где жандармы? Где подкрепление? – с трудом выговорил он, бросая взгляд то на лес, то на Карелина, не в силах поверить, что погоня состоялась без поддержки.
– Никого нет. Я блефовал. Мы здесь втроем.
Бушмаков удивленно уставился на него:
– Как это – блефовали? Вы же сказали, что они окружены!
Матвей пожал плечами:
– Если бы я не сказал это, они бы не сбежали. А так у нас была возможность спасти вас и уйти живыми. Подкрепления не будет – но теперь нам надо быстро двигаться дальше, пока они не догадались, что их провели.
Матвей обернулся к Сенеко, с трудом сдерживая раздражение.
– Объясните, почему она здесь? – Его голос был резким.
Сенеко бросил взгляд на Аглаю и покачал головой.
– А как ты прикажешь ей что-то запретить, а, Матвей Сергеевич? Она решила, что должна следовать за гонщиками. Уговорила Бушмакова взять ее с караваном.
– Как же вы не помешали, Александр Александрович? Вы ведь ротмистр Иркутского жандармского управления. – Карелин повернулся к Аглае, в его глазах читалось возмущение. – А вы, значит, снова решили, что ваши прихоти важнее здравого смысла?
Аглая вскинула голову, не сводя с него решительного взгляда.
– Прихоть? Я не собиралась сидеть в Кяхте, когда совсем рядом единственное настоящее событие – ралли Пекин – Париж! – Ее голос звучал с вызовом. – Я хочу узнать больше об этом соревновании. Может, даже напишу статью в газету!
Карелин удивился:
– Газета? Ради статьи? Вы готовы ставить на кон не только свою безопасность, но и жизни всех вокруг ради пары строк?
– Не забывайте, Матвей Сергеевич, с кем говорите. Вы никто, чтобы мне указывать.
– Никто? Что же, ясно. – Он взглянул на Сенеко и покачал головой. – На этом караванном пути никому нет дела до вашего положения. Если вы ищете опасных приключений, уверяю, они сами вас найдут. Только вот мне опять приходится спасать вашу жизнь.
Аглая замолкла, ее губы крепко сжались, но по глазам было видно, что она признала правоту Карелина. Он спасал ее уже второй раз. Вытаскивал из ситуаций, в которых она не должна была оказаться.
Взглянув на нее последний раз, Матвей повернулся к Сенеко и коротко бросил:
– Пойдемте к Бушмакову.
Купец уже немного пришел в себя после нападения, но все равно выглядел потерянным. Карелин осмотрел разбросанные вещи. Его пальцы скользнули по крышке сундука, приподняли ее – аккуратно уложенные тюки с чаем остались нетронутыми. Он молча проверил каждый ящик, каждый мешок, пытаясь найти что-то такое, что могло бы объяснить это странное нападение.
– Загадочная вылазка, – сказал он. – Эти люди не грабили, а что-то искали. Контрабанду?
Бушмаков выпрямился, придав лицу обиженное выражение.
– Какая контрабанда, господин Карелин? Я честный купец! – Он обвел руками свои товары, словно приглашая их осмотреть. – Вот сундуки, пожалуйста, глядите! Ни одного с двойным дном, никаких скрытых отделений. Все честно.
И Бушмаков тут же бросился открывать сундуки, настойчиво демонстрируя их содержимое.
– Вот, глядите! – сказал он, приподняв крышку. – Никаких тайников, все как на ладони.
Он сунул руку в один из тюков с тканями, встряхнул его для пущей убедительности, вынул отрез шелка.
– Шелк как шелк, хлопок как хлопок, – проговорил, расправляя ткань. – Ни потайных карманов, ни спрятанных шкатулок.
Карелин стоял неподвижно, наблюдая.
– Вот вам ящики, без перегородок, все на виду, как и должно быть, – продолжал Бушмаков.
Он поднял несколько ящиков, поставил их на землю и постучал по дну, чтобы показать, что никакой хитрости нет.
Матвей, отойдя с Сенеко в сторону, взглянул на товарища пристально.
– Вы знаете, Александр Александрович, странное это нападение. Не похоже на обычный грабеж, – тихо заговорил он. – Пожар на складе, а теперь это… Начинаю думать, что между ними есть какая-то связь.
Сенеко кивнул, его взгляд оставался внимательным.
– Ты о чем, Матвей Сергеевич?
– Во-первых, не исключено, что это намеренное уничтожение улик. Могли поджечь склад, чтобы скрыть следы чего-то незаконного. Тогда и нападение на караван – это попытка найти и уничтожить то, что не успели убрать в первый раз. Видели, как все переворошили? А не забрали ничего.
– Не успели. Ты вовремя явился. Что еще? – сдержанно поинтересовался Сенеко.
– Разборки среди контрабандистов, – ответил Карелин. – Могли искать ценный груз, спрятанный среди обычных товаров. Может, они думали, что именно этот караван везет что-то особенное – вроде спирта, драгоценностей или дорогого фарфора. Либо же третий вариант. Ошибка, – отвечая на вопросительный взгляд Сенеко, пояснил Карелин. – Караван спутали с другим и ожидали найти в нем те товары, что якобы остались после пожара на складе. Иногда местные банды слишком спешат и хватаются за любую возможность наживы, не разобравшись до конца.
Сенеко устало вздохнул и посмотрел на Карелина с легкой насмешкой – его немного утомляла эта неуемная энергия.
– Матвей Сергеевич, да на этом пути почти каждый караван как кость на дороге, всегда найдется тот, кто захочет на него напасть. Нечего удивляться. Здесь же через леса идут и торговцы, и контрабандисты, и беглые. Грабители нападают и ради водки, и ради чая… Обычное дело.
– А вы заметили действия главаря? Не того, кто ворошил все, а стоявшего в стороне, которого я ранил? – спросил Матвей, понизив голос. – Не похоже на простой грабеж. Он явно отдавал приказы, но сам избегал брать что-либо в руки, словно искал что-то конкретное.
Сенеко задумчиво кивнул.
– Да, это странно. – пробормотал он, потом добавил: – Но что тогда искали? Здесь же все на виду, никаких тайн. Чай, ткани. Что еще могло быть?