Посмотрим

Александр посмотрел на нее, прищурился.

- Ты опасная женщина, сестра.

- Я тихая, - ответила она с легкой улыбкой.

Александр хмыкнул, взял со стола книгу и ушел в кресло у печи.

В восьмом часу подали ужин - в столовой, за длинным дубовым столом, на котором помещались все. Бестужевы ели скромно: щи из кислой капусты, кашу, ржаной хлеб, квас. Мясо бывало по воскресеньям, а в пост - рыба, если позволяли средства. Прасковья Михайловна, мать, сидела во главе стола - пожилая женщина с усталым лицом и добрыми глазами. Она плохо видела и плохо слышала, но все равно старалась следить за порядком.

- Дети, ешьте, - говорила она слабым голосом. - Николай, ты сегодня бледный. На работе переутомляешься.

- Все в порядке, матушка, - Николай улыбнулся ей теплой, сыновней улыбкой. - Просто холодно.

- Надевайте шубу теплее. А ты, Наташа, что такая задумчивая?

- Я задумчивая, матушка, - ответила Наталья. - Это мое обычное состояние.

За столом засмеялись. Смех был негромким, домашним. Наталья смотрела на братьев и сестер и думала о том, как она их любит. И как боится за них. Особенно за Николая - он был самым горячим, самым смелым, самым безрассудным.

После ужина все разошлись по комнатам. Наталья помогла Елене убрать со стола, перемыла тарелки, поставила самовар для вечернего чая. Когда она вернулась в гостиную, Николай уже сидел за столом и писал письмо. Увидев ее, отложил перо.

- Таша, садись. Хочу тебе кое-что сказать.

Она села напротив.

- Помнишь, я говорил тебе о князе Оболенском? - спросил он. - Мы вместе служили в гвардии, потом он ушел в свиту к великому князю.

- Не помню, - сказала Наталья честно. - Ты много о ком говоришь.

- О нем стоило бы запомнить. Умнейший человек, князь из Рюриковичей, но беден, как церковная мышь. Сейчас он флигель-адъютант при великом князе Николае Павловиче. Доверенное лицо.

Наталья насторожилась. «Доверенное лицо» - это значит, что он из тех, кто доносит. Или не доносит? Она не знала.

- И что же этот князь? - спросила она как можно равнодушнее.

- Я написал ему письмо, - сказал Николай. - Пригласил на дачу летом. На Каменный остров. Думаю, стоит с ним познакомиться поближе. Человек он умный, может быть полезен.

- Полезен для чего? - спросила Наталья. Вопрос прозвучал острее, чем она хотела.

Николай посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом.

- Для общего дела, Таша. Для общего дела.

Она промолчала. «Общее дело» - так братья называли свои собрания, свои споры, свои планы. Она знала, что это опасно. Но ничего не могла изменить.

Николай взял чистый лист бумаги и начал писать. Наталья не смотрела - сидела у окна, глядя на заснеженную улицу. Мысли ее были далеко.

Через час Николай запечатал письмо сургучом и поставил печать.

- Таша, завтра отправишь с посыльным? - спросил он.

- Хорошо, - ответила она, не оборачиваясь.

Она не знала тогда, что это письмо изменит ее жизнь. Что через полгода она увидит князя Оболенского у них на даче - высокого, поджарого, с бледным лицом и умными карими глазами. Что он скажет ей: «Вы читали «Кавказского пленника»?» И она ответит: «Может, так и должно быть? Не все истории заканчиваются свадьбой».

А потом она получит его письма. И полюбит. И потеряет. И обретет снова - через много лет, в Сибири.

Но сейчас, в феврале 1824 года, она просто взяла запечатанный конверт, положила в ящик стола и пошла помогать Елене готовить чай.

«Князь Оболенский», - подумала она, засыпая. Имя было красивое, древнее. Но что за человек скрывался за ним, она не представляла.

«Посмотрим», - шепнула она в темноту.