Посмотрим

Глава 20. Жизнь в Петровском Заводе

Петровский Завод, Нерчинский округ. 1830–1833 годы.

Дом на посаде, который Наталья сняла за два рубля в месяц, был маленький - изба из трех комнат, с печью, с покосившимся крыльцом и крошечным огородом позади. Стекла затянуты бычьим пузырем вместо стекол, печь топится по-черному, дым выходит в волоковое окно. Пахло сыростью, кислой капустой и дегтем.аталья привела избу в порядок - выскребла полы, завесила окна чистыми тряпками, поставила на стол медный самовар, единственную роскошь, привезенную из Петербурга. По ночам она сидела при сальной свече (коптила, но дешевле восковой) и ждала.

Ждала писем от Михаила. Ждала новостей от сестер. Ждала, когда братьям разрешат выходить из тюрьмы.

В Петровском Заводе к тому времени уже жили жены некоторых декабристов. Мария Волконская, княгиня, с утонченными манерами и печальными глазами, жила в отдельном доме, помогала мужу, читала, писала письма. Александра Давыдова, энергичная, шумная, устраивала быт, кормила, лечила. Мария Поджио, молодая женщина с черными косами и тихим голосом, приехала вслед за мужем, сосланным в каторжные работы. Она вышла замуж за декабриста Иосифа Поджио в начале 1825 года, но под давлением семьи будет вынуждена расторгнуть брак в 1834 году. Однако в Петровском Заводе она еще была верна, терпелива и держалась стойко.

Наталья подружилась с ними. Вместе ходили к тюрьме, передавали передачи, узнавали новости. Вместе ждали.

- Вы держитесь, - говорила ей Мария Волконская. - Это только начало. А потом - привыкнете.

- Я уже привыкла, - отвечала Наталья. - В дороге было хуже.

Братьев выпускали на работы с рассвета до заката. Они рубили лес, таскали бревна, работали в шахтах - дробили руду, поднимали ее на поверхность, дышали пылью. Кандалы натирали ноги до крови, халаты промокали от пота и дождя.

По вечерам, когда работы кончались, они иногда получали разрешение навестить Наталью - если генерал-лейтенант Станислав Романович Лепарский был в хорошем расположении духа. Приходили усталые, злые, голодные. Наталья кормила их щами, кашей, поила чаем. Смотрела, как едят - жадно, быстро, не поднимая глаз.

- Вы там не голодаете? - спрашивала она.

- Нет, - отвечал Николай. - Кормят. Баландой.

- Баланда?

- Похлебка из овса и рыбы. Иногда с мясом. Сытная, но противная.

Она не знала, что такое баланда. Но видела, что братья похудели, что кожа на руках потрескалась, что глаза ввалились. И ничего не могла сделать.

Письма от Михаила приходили редко - раз в три-четыре месяца. Почта в Сибири была ненадежной, а из Петровского Завода - тем более. Но он писал. Коротко, скупо, о главном:

«Марта 15 дня 1831. Наташа, здравствуй. Варенька подросла, говорит хорошо, читает по слогам. Служба идет. Долги не уменьшаются. Скучаю. Твой М.»

Она перечитывала эти строки по многу раз, водила пальцем по буквам, искала между слов то, что не было сказано. «Скучаю» - это много. Он не писал «люблю» - боялся, что письмо перехватят. Но она знала. Она всегда знала.

Она отвечала реже - не хватало слов, не хватало сил. Писала о погоде, о здоровье братьев, о том, что здесь тихо и спокойно. О себе - ни слова. Только однажды, в конце 1831 года, осмелилась:

«Декабря 2 дня 1831. Миша, я жду. Не забывай. Наташа»

.

Письмо шло два месяца. Михаил получил его в феврале 1832 года, перечитал трижды, спрятал во внутренний карман мундира. И написал ответ - короткий, как приказ:

«Жди. Приеду. М.»

В 1832 году случилось событие, которое встряхнуло их жизнь. Срок каторги братьям сократили - с вечной до двадцати лет. Это была маленькая победа, но победа. Наталья плакала от радости.

- Двадцать лет, - повторяла она. - Не вечно. Мы доживем.

- Доживем, - согласился Николай. - А потом - поселение. И свобода.

- Какая свобода? - усмехнулся Михаил. - Мы навсегда ссыльные.

- Но вместе, - сказала Наталья. - Это главное.

Весной 1833 года пришло письмо, от которого у нее замерло сердце.

«Наташа. Я подал в отставку. Варю отдаю в Смольный. Теща поможет. Выплачу долги - и выезжаю. Жди. Скоро. М.»

Она перечитала три раза. Потом вышла на крыльцо, села на ступеньки и заплакала. Впервые за долгое время - не от горя, от счастья.

- Наташа, ты чего? - спросил Николай, выходя из избы.

- Он едет, - ответила она. - Михаил. Он подал в отставку. Скоро будет здесь.

Николай помолчал. Потом сказал:

- Посмотрим, что за человек этот твой князь. Царский холуй или нет.

- Он не холуй, - ответила Наталья. - Он - моя любовь.