Посмотрим

Она медленно повернулась. Глаза красные, но слезы она сдержала.

- Не клянись, - сказала она. - Просто обещай, что попробуешь.

- Обещаю.

Она протянула руку. Он взял ее. Пальцы холодные, дрожат.

- Тогда я буду ждать, - сказала она. - Но не вечно.

Он сжал ее ладонь.

- Я знаю.

Они стояли так, держась за руки, и не могли отпустить. За окном падал снег.

- Я уезжаю в феврале, - сказала она. - Ты можешь прийти проститься. Если захочешь.

- Приду, - сказал он. - Обязательно.

Она кивнула. Высвободила руку, накинула шаль, подошла к двери. На пороге задержалась.

- До свидания, Михаил, - сказала она, не оборачиваясь.

- До свидания, Наташа.

Она вышла. Дверь закрылась тихо.

Он остался один. Стоял посреди комнаты, глядя на опустевший дверной проем. Потом медленно опустился в кресло, уронил голову на руки.

«Февраль, - думал он. - У меня есть еще несколько месяцев. Может быть, я успею что-то изменить».

Лампадка теплилась в углу. За окном падал снег - первый снег 1828 года.

Наталья шла по набережной, не замечая холода. Ветер хлестал в лицо, снег кружился над Невой, но она не чувствовала ничего. Только пустоту в груди - такую огромную, что, казалось, в ней можно заблудиться.

«Он не поедет, - думала она. - Я знала. Знала с самого начала. Но надеялась».

Надежда умерла не окончательно - теплилась, как лампадка в углу. Он обещал прийти проститься. Может быть, в последний момент решится. Может быть, сядет в кибитку и поедет с ней.

Она знала, что это неправда. Но позволяла себе верить.

Она подошла к дому, поднялась на крыльцо. Дверь открыла Елена - заплаканная, в старом платке.

- Ну? - спросила она.

- Подписала, - ответила Наталья. - В феврале еду.

- А он? - Елена кивнула в сторону города.

- Он остается. Но обещал прийти проститься.

Елена вздохнула, обняла сестру.

- Дура ты, Наталья. Дура.

- Знаю, - ответила Наталья. - Но по-другому не могу.

Они вошли в дом. В гостиной горели свечи, рояль стоял закрытый. Наталья подошла, провела пальцами по крышке - стерла пыль. Не открыла.

- Елена, ты поедешь со мной?

- Нет, - ответила старшая сестра. - Кому-то надо остаться. Присматривать за младшими. Писать прошения. Ждать.

- Ждать, - повторила Наталья. - Мы все только и делаем, что ждем.

Она села в кресло, поджала ноги. Смотрела на огонь свечи, не мигая.

«Я поеду, - думала она. - Одна. Без него. Но я поеду. И он придет проститься. А там - будь что будет».

Лампадка теплилась в углу. За окном выл ветер.

Впереди была зима, долгие сборы, прощания.

И последняя ночь в Петербурге - когда она сама снимет платок, и он будет целовать ее слезы, и на рассвете они расстанутся на три года.