Посмотрим

Она замерла. В гостиной было темно, только свеча на рояле догорала, отбрасывая желтый свет на ее лицо. Белое, как мрамор. Глаза - огромные, серые, полные слез, которые она не давала себе пролить.

- Уходите, - сказала она. - Пожалуйста. Уходите, пока я не сказала того, о чем пожалею.

Он не двинулся с места.

- Я уйду. Но я вернусь.

- Не надо.

- Я вернусь, Наташа.

Она закрыла глаза.

- Уходите.

Он повернулся, пошел к двери. В прихожей накинул шинель. Уже взялся за ручку, когда услышал за спиной шаги.

Она стояла на пороге гостиной - босиком. Без туфель, без чулок, просто босиком на холодном полу. Платок слетел, волосы рассыпались по плечам. В глазах - отчаяние и надежда.

- Михаил, - сказала она. Впервые. Просто имя. Без отчества. Боже, как это прозвучало.

Он ждал.

Она помолчала. Потом выдохнула:

- Если вы солгали мне о братьях… я вас никогда не прощу.

- Я не солгал.

- Тогда… возвращайтесь. Не завтра. Не через неделю. Когда все утихнет. Но… возвращайтесь.

Он кивнул. Не обернулся больше. Открыл дверь и вышел в морозную тьму.

А она стояла на пороге, босиком на холодных досках, и смотрела вслед, пока экипаж не скрылся за поворотом.

Она не чувствовала холода. Ноги онемели, но она не замечала. Стояла и смотрела туда, где растаяли огоньки.

- Таша, - раздался голос Елены с лестницы. - Ты с ума сошла? Замерзнешь! Немедленно обуйся!

Она не ответила. Постояла еще минуту, потом медленно закрыла дверь. Прислонилась к косяку, закрыла глаза.

«Михаил», - подумала она. - «Он назвал меня Наташей».

Ей было страшно. И радостно. И больно. И все сразу.

Она вернулась в гостиную. Задула свечу - последнюю. Осталась только лампадка перед иконой.

Села на стул у рояля. Положила пальцы на клавиши - не играя, просто касаясь.

«Братья живы. Их ищут, но они живы».

«Он приедет. Он обещал».

Она не знала, верить ли. Но хотела верить.

- Посмотрим, - прошептала она в темноту.

Лампадка теплилась, отбрасывая на стену золотой круг.