Страница 56 из 58
Глава 38
1 сентября 2015 года.
Все лето я посвятила освоению новой профессии: записалась на курсы и начала активно осваивать практическую психологию – на бухгалтерию просто не было мест, и мне подумалось, что это судьба говорит со мной, веля мне наконец заняться тем, к чему я всегда стремилась. Боюсь делать преждевременный выводы, но, кажется, это то, чем я бы хотела заниматься всю свою жизнь.
Моя жизнь изменилась до неузнаваемости. В мае я подала на развод, получила пособие по беременности и родам и смогла оплатить первый взнос за новенькую двушку в центре города. После декрета я смогу устроиться психологом в ближайший детский дом – это моя давняя мечта. Может быть, удастся осуществить и свои новогодние мечты – купить папе автомобиль и больше путешествовать – уже вместе с малышом.
Как глупо было надеяться на то, что мужчина может решить мои проблемы: материальные, эмоциональные. Если подумать, то я всегда искала опоры в другом человеке – сначала в родителях, потом – в муже. Совершенно не догадываясь о том, что самая верная и крепкая опора смотрит на меня в зеркало по утрам.
Да, опираться на саму себя мне понравилось гораздо больше: эта опора оказалась наиболее крепкой, выдержавшей с достоинством все удары судьбы. Я открыла в себе целый мир, о существовании которого и не догадывалась раньше. Впервые в жизни у меня появилась возможность прислушаться к себе и своим желаниям, познакомиться с собой… И больше никому в целом свете не позволю я собой манипулировать, переделывать себя в угоду чужим интересам и потребностям. Я – это я. И пусть мой малыш родится в неполной семье, но я уверена, что смогу сделать его счастливым!
Роомашкин исчез из моей жизни – думаю, навсегда. От Лильки я знала, что он терроризирует ее и Руслана вопросами о моем новом адресе и телефоне, но я пригрозила Лильке, что перестану общаться и с ней, если она меня выдаст. Она долго уговаривала меня («Аня, ну мужик-то хороший, присмотрись к нему. Это не твой слюнтяй Эдик»), но я была непреклонна. Может, оно и к лучшему? Воспоминания о нем причиняли мне острую боль и отдавались горькими сожалениями, когда я думала о том, каким могло бы быть наше совместное будущее. Иногда меня накрывало – так хотелось взять телефонную трубку и набрав знакомый номер, услышать родной до боли голос, нырнуть в пучину его нежности – пусть не ко мне, а к призраку его жены, искупаться и согреться его добротой и любовью. Но останавливало меня какое-то дикое, звериное чувство ярости, очень похожее на ревность – нет, делить его с умершей женой я не готова!
Не подпускала я к себе и других мужчин, несмотря на то, что мама и Лилька регулярно сватали меня и пытались свести то с одним, то с другим безнадежным холостяком. Слишком сильным оказалось мое разочарование в браке и в мужчинах, чтобы я снова смогла поверить в любовь. А может быть, и начинать сейчас эту историю не стоит – в конце концов, мне не двадцать лет…
Роды были слегка преждевременными – родители, ожидавшие появления внука не раньше сентября, как раз уехали на десять дней в Ялту, на места своей молодости. Я была одна в своей новой квартирке и как раз слушала видеолекцию по телесно-ориентированной психотерапии, когда меня скрутила пополам жуткая боль. Вспоминая слова ведущего курсов «Мягкие роды», я принялась считать промежутки между схватками. На мое удивление, они составляли ровно две минуты. Неужели роды близко? Слава Богу, сумка роженицы была собрана мною заранее, и через полчаса меня на каталке уже везли в родовую палату. Я все ждала изматывающих болей, – воображение услужливо подсовывало мне картины из фильмов, где главные героини, рожая, кричали на всю больницу от ужаса, – но их не было. Родила я быстро, за две потуги.
Малыша обтерли пеленкой и положили ко мне на живот. Он был горячим, сморщенным и как-то жалобно попискивал. Глаза наши встретились. Он был черноглазым, как мой отец, и немного похожим на покойную бабушку своим широким носиком.
– Привет, малыш! – улыбнулась я ему, – Как же я тебя ждала!
Он умильно зевнул и прижался ко мне горяченькой мягкой щекой. Боже мой, как страшно его уронить. Куда, зачем, почему его у меня забирают?
– Потом, мамочка, потом нацелуешься! – пожилая акушерка ловко забрала его у меня, – Надо осмотреть ребенка. Лежи, отдыхай. Ты молодец.
– Только не уроните его! – хотелось сказать мне ей, но я благоразумно промолчала, лишь сказав вместо этого: «Дайте, пожалуйста, телефон». Очень хотелось порадовать Эдика, но потом я вспомнила, что ему теперь не до нас, и набрала маму. Всем остальным, включая Лильку и коллег, лишь отправила короткие сообщения…
Первого сентября 2015 года я вышла на площадку перед родильным домом, завернув сына в синенькое одеяльце. Я так боялась этого момента: всех молодых мамочек из роддома забирали счастливые мужья с букетами, а я… Я, как всегда, была одна. Родители были на море, а Лилька с Русланом смогут приехать ко мне только вечером…
Внизу, у подножья лестницы, маячила толпа с голубыми и белыми шариками – похоже, кого-то выписывают одновременно со мной. Кто же это?
– Анна Александровна! – завопила восторженно толпа, – и я с удивлением увидела, как ко мне бегут мои ученики. Васюткин, Прокофьев, девочки, так вытянувшиеся за лето… Они окружили меня и принялись шепотом поздравлять.
– Какой хорошенький, – Прокофьев, бесцеремонно, откинув одеяло, заглядывал в конверт.
– Брысь, Даня, не дыши на младенца бациллами! – оттолкнул его Васюткин и добавил: А я, Анна Александровна, поступил в Училище искусств. Здорово Вы тогда родителей отчихвостили!
Меня переполняло ощущение нереальности происходящего и в то же время – ощущение огромного всепоглощающего счастья. Возможно ли это?
– Спасибо, спасибо, милые, что пришли! – мой голос слегка дрожал от волнения, – Но как вы узнали, что я здесь и выписывают меня именно сегодня?
– Так Римма Ивановна сказала о том, что у вас мальчик родился, – отличница Маринка не могла оторвать восхищенного взгляда от личика малыша, – А потом мы сюда пришли, а на стенде написано, что вас сегодня выписывают!
– Анна Александровна, а с нами еще один человек! – смущенно сказал Прокофьев, и я увидела чуть поодаль одиноко стоявшего Ромашкина с букетом роз.