Страница 55 из 58
– Знаешь, Аня, а я ведь был женат, – сказал Ромашкин, глядя куда-то вдаль, в свое прошлое. Я изумилась настолько, что молча присела рядом с ним и приготовилась слушать. – После армии сразу женился… Надей ее звали, Надежда. – Он неожиданно умолк, и его вечная полуулыбка погасла.
– Что, что с ней случилось? – тихо спросила я, холодея от ужаса.
– Она… разбилась… в автокатастрофе… Поехала под Новый год к родителям в Ростов… И, – голос его сорвался, – Она была беременна, на пятом месяце…
– Паша, Паша, мне так жаль! – мое сердце потянулось к нему, захотелось обнять этого большого мальчишку, прижать к себе, успокоить. Но нет, нельзя. Нельзя, Аня, держи себя в руках.
– С тех пор я один, – закончил Ромашкин, глядя на свои ботинки. По его лицу бродили тени, рот был сжат с суровую нитку, – Теперь ты все знаешь. А ты… черт побери, Аня, ты так на нее похожа… Я, когда в первый раз тебя увидел, даже подумал, что она, Надя, воскресла, и я…
– Вот оно что, – гневно перебила я его, – Мало мне было одного Эдика, который видел во мне то, что хотел видеть, а меня – такую, какая я есть, абсолютно не замечал, так еще и ты теперь будешь видеть во мне свою давно умершую жену! А может быть, и нечаянно назовешь меня ее именем! Знать тебя больше не желаю! Не приходи ко мне больше, не звони и не пиши. Я – не Надя, меня зовут Анна, и хотя по недоразумению я очень похожа на твою жену, я – не она. И никогда не стану ею! – яростно выпалила я Ромашкину в лицо, набирая одной рукой такси.
– Аня, Аня, послушай меня… – он пытался что-то сказать, но я в своем отчаянии и боли уже не слушала его.
Такси приехало быстро. Через сорок минут я была уже в палате.
18:30
В половине седьмого мне принесли две передачки. Одна – от мамы: груши, пачка сухофруктов, йогурты и сырки.
Во втором пакете лежала знакомая мне корзина цветов и сертификат. Ни записки, ни звонка – ни-че-го.
А чего ты ждала, Аня?