Страница 57 из 58
Прокофьев, толкая одноклассников и шипя, как разъяренная змея, увел оглядывающихся ребят подальше, оставив меня на пороге роддома. Медленно, как в замедленной съемке, я увидела, как ко мне приближается Ромашкин. Он был немного смущен, но с лица его не сходила полуулыбка – такая любимая, такая родная.
– Ну привет, – сказал он, вручая мне розы и бережно забирая ребенка, – Как сына-то назовем, Ань?
Погожим сентябрьским днем, когда деревья осыпали еще не остывшую от летнего зноя реку своими золотыми листьями, мы с Ромашкиным стояли у подножия ЗАГСа. Ветерок трепал его темные кудри, с лица не сходила счастливая улыбка – широкая, во весь рот. Павел не выпускал моей руки из своей. А я… я просто была счастлива.
Чуть поодаль с букетом белых хризантем и в синем костюме, из которого он основательно вырос за лето, топтался Прокофьев. Сам выразил желание прийти и поздравить нас с этим знаменательным днем.
– В конце концов, за то, что вы встретились, вы должны благодарить меня! – нагло заявил он.
И это был первый в истории случай, когда два одиноких сердца соединил простой школьный хулиган.