Очень Лысые Горы

Часть 6

Так что Андрей внезапно вошёл в разгар уборки и несколько удивился.

— А я-то думал, здесь все прибрано для дорогих гостей, — сказал он из дверей.

— Я искала, — улыбнулась она старательно. — Я очень хочу отдать тебе с собой одну вещь. Обещай, что возьмёшь. Это очень важно.

— Если тебе важно — конечно, я возьму, — Андрей по-хозяйски прошел в комнату. — Уйдите отсюда все, — бросил служанкам раздражённо. Замолчал, глядя на что-то — он разглядел книги на столе.

— Отец мне все рассказал, — сообщил он. Взял "Вестник Европы", перелистал беспокойно — и движения эти были ну совсем как у старого князя. — Я испугался. Я ведь надеюсь найти вас здесь. По возвращении. Всех.

— Все уже хорошо, — сказала она успокаивающе. — Божьей милостью все в порядке, и… Господь посылает нам поводы задуматься.

— И ты задумалась именно о Цезаре и Геродоте? — спросил Андрей, чуть усмехаясь, и погладил названные книги. В это мгновение он на книги посмотрел ласковее, чем на жену. Как на добрых друзей.

— Я задумалась о том, как велик и сложен мир, и как мало я о нем знаю, затворившись в одном углу.

— Почему? Что с тобой происходит? — спросил Андрей упорно, и всмотрелся с тем же беспокойством, как до обеда. Тут стукнула дверь — Алевтина торжественно внесла поднос с чайником и чашками, а за ней мальчик тащил небольшой самовар.

— Я сейчас расскажу.

Все, ее новые привычки постоянно пить чай со всеми домашние усвоили! Андрей был недоволен, а она только радовалась и благодарила. Налила ему чашку. Закрыла сама дверь.

— Я не хотела бы беспокоить отца, — начала она осторожно, и вот здесь Андрей поразился настолько, что рука его дрогнула, и плеснул на стол чай. — И я побоялась, что это сочтут… Безумием.

— Если ты боишься безумия — это не оно, сказал Андрей, внезапно и явно выдохнув. — Безумцы никогда безумия не испугаются. Тебе, конечно, тоже был сон о плохом? — он коротко и неприятно засмеялся.

— Считать, что Господь посылает что-то через меня, было бы безумием и гордыней, — сказала она осторожно. И — резко, с нажимом, тихо: — Я умерла.

Андрей вздрогнул непритворно.

— Во сне, — уточнила она все так же тихо. — В наш дом выстрелили из пушки. Раздался страшный взрыв. Крыльцо и колонны обрушились прямо на меня… это было чудовищно больно. Я подняла голову, взглянула на себя — у меня не было ног, я видела мокрые лохмотья вместо них… А потом я проснулась. Там, во сне, я знала, что идёт война. Другая. Через десять лет, может быть, восемь. И она идёт прямо здесь, на нашей земле. И я там, во сне, знала, что это французы. Что это Наполеон.

Андрей закивал, словно все встало на свои места в его голове.

— Тебе стоило это рассказать. Отец был очень недоволен.

— Я боюсь, он никогда не будет доволен, — сказала Марья со все той же грустной улыбкой. — И не хочу его беспокоить. И… не дай бог прослыть сумасшедшей.

— Само то, что ты сомневаешься и молчишь, не даёшь бог знает каких значений кошмарам, говорит мне о совершенно здоровом и ясном уме, — сказал брат успокаивающе. — И ты захотела больше знать о происходящем?

— Я хочу знать все! — вырвалось у нее совершенно искренне и жадно. — Господи, прости, ведь это невозможно. Но как можно больше. Отец так осведомлен обо всем, находясь безвыездно здесь — если постараюсь, если приложу усердие, смогу и я!

— Значит, ты все же испугалась, — кивнул Андрей. — Поверь, это невозможно. Поверь мне как будущему адъютанту Кутузова, — вот здесь он горделиво улыбнулся.

— Ты словно собрался на охоту, — сказала она с горечью. Тоже совершенно искренней.

— Я собрался туда, куда готовился отправиться годами.

— И туда, где будут убивать и страшно умирать. Разве нельзя было… не вмешиваться? Не вести людей на погибель?

— Нельзя! Совершенно невозможно и противно достоинству российского государя было не вмешаться! — отчеканил Андрей воодушевленно. — И если узнаешь больше, ты несомненно это поймёшь!

"Нет, молодой человек… Это ты однажды поймёшь. Если переживешь".

— Я хочу, я очень хочу понять! — сказала она с жаром.

Лицо Андрея стало каким-то удивительно воодушевленным — вот уж совершенно непонятно, с чего.

— Я был бы так рад! — выпалил он, словно мальчишка. Сдержался: — Ужасно рад, что тебе интересно. У отца прекрасная библиотека, но я смогу с дороги прислать новые материалы… Да. Обязательно пришлю! Я велю управляющему выписать журнал постоянно, — он взмахнул "Вестником Европы" и зашагал по комнате туда и сюда, размахивая им. — Там стало меньше глупостей и больше важных сведений, пусть и с опозданием… И конечно, друг мой, тебе понадобятся издания о новейшей истории и военных делах. О Франции, о падении французской монархии, об европейской политике, и конечно, о Бонапарте, особенно о Бонапарте! Я распоряжусь, чтобы тебе искали и отправляли подходящие книги с дороги. Да! — воскликнул он.

Вот здесь бы только глазами хлопать. Такой вариант ей в голову не приходил!

— И железные перья, как у отца! — попросила она, с таким чувством, словно просит у взрослых новую игрушку. Интонация примерно такая вышла. — Придется делать очень много заметок, чтобы вникнуть в новое дело!

— Конечно, — сказал Андрей с ужасно довольным видом, — Конечно. Если это сделает тебя счастливой! Вот так просто, — добавил он. — Я сделаю все, что ты попросишь! Достану тебе любые книги, какие пожелаешь, мой друг. Хоть древние, хоть новейшие труды!

— Честное слово? Обещаешь? — это она спросила хором, и Марья и Ринка, совершенно одинаково и с совершенно разными мыслями.

— Даю слово, — сказал Андрей очень торжественно. Схватил ее за руки обеими руками, потряс, улыбаясь. И рукам Марьи сделалось тепло, как очень давно не было. Наверное, с тех самых пор, когда подросток Андрюшенька уехал в свое военное училище, заразившись мечтами о военной славе, и где-то там далеко навсегда остался.

Ну, пока вот сейчас не показался ненадолго!