Белые выдры детства

Отправленное мною судно вскоре вернулось домой, скользя по водам Прелестного Угольного Мешка. Его паруса выглядели непристойно, как запачканное бельё, его нос тупо и глупо рассекал пену, похожую на плевки. Я ожидал на пристани. Из жителей колонии ссыльных никто на берег не выгрузился, и шкипер сообщил, что снятие мной запретов для людей Барбоса ничего для них не значило, и это говорило об отсутствии у них проницательности и благодарности.

Через несколько ночей член экипажа с этого судна, которого я удостоил аудиенции, рассказал мне, что три рыбака из колонии сели на борт корабля, однако спустя час после того, как отчалили от Мариголда, их убили и выбросили за борт. Я поверил моряку, но не мог ничего сделать.

Тяжёлые дожди продолжали падать на нас, затапливая своей неистовостью и несмолкаемым шумом. Библейский потоп для последних людей на Земле, потоп, создаваемый невероятными осадками.

Когда дожди прошли, Прендик двинулся с Безмятежным дальше. Он отрезал ему кисти и приладил плечи к симметричному жёсткому телу. Из отрезанных кистей он начал формировать спинные плавники, обработав их в специальном химическом растворе. Посетив Прендика теперь, из-за запахов в операционной палате, я поднялся на этаж выше базового. Я смотрел на происходившее издалека – и буквально и в метафорическом смысле.

Однако, обладая властью Наварха, я старался держаться на расстоянии и от того зла, что творилось в Принесённом Ветром. Я продвигал свою программу реформ по принципу делай-то-что-сможешь-сделать. Но, казалось, меня окружают чужестранцы и непонимающие. Я приказал вырвать из гнёзд торчавшие на вершине стены у гавани штыри, чтобы на их холодных наконечниках больше никогда не покоились головы казнённых. И даже в этом не хотевшие думать люди противостояли мне.

Я послал бригады из захваченных фовистов, чтобы удалить пики из стены, под охраной жандармов. Однако те, сидя на лошадях, провоцировали кровавые стычки между разными бригадами, науськивали их, подбивали, чтобы они вырванными из стен пиками калечили себя. Только внезапно поднявшийся ветер и обрушившийся проливной дождь помешали этой случайно спровоцированной резне перерасти в небольшое восстание. До появления бурлящих водяных потоков жандармам пришлось застрелить несколько рабочих, когда толпа, вооружённая холодным оружием, решила направиться от прибрежной территории в город. Тогда же по городу в направлении Дворца сквозь дождь промчались две лошади со вспаренными животами, потеряв своих седоков. Покрытые слизью внутренности яркой краснотой блестели на мостовой. Как и в театре хирургии Прендика, я за всем этим наблюдал на расстоянии.

И снова я потерпел неудачу. Восемь лет изоляции от жизни людей не подготовили меня к разочарованиям от захваченной власти. Как я мог получить свою Марину, имея такие противоречивые импульсы? Что за вид животных населяет Петлю Охранника? В самом деле, что за двусмысленное животное терзало мою грудь – одновременно и горько и сладко?

В начале декабря случилась неожиданная вещь.

Казалось из ниоткуда у ворот Дворца Наварха материализовалась высокая с серебряными глазами Совершенная и сказала стоявшим перед ними охранникам, что ей надо увидеться с новым правителем острова. В соответствии с нашей сентиментальностью она была облачена в белый льняной халат, рукава и края которого украшал греческий орнамент. Охранники отступили, и появился член совета, чтобы провести Совершенную в комнаты на самом верхнем этаже.

Когда Совершенная вошла, я сидел под открытым небом, разглядывая рыб в моём аквариуме и размышляя, следует ли мне пойти спать. На меня обрушился сумрак, и резко заболела голова. Но испугавшись мрачного появления Совершенной, я встал и со стыдом обнаружил, что плачу. Удивительно, но я не узнал эту сестру из материка по своим двум поездкам к Совершенным, но обнял её как старого друга.

Мы разговаривали при угасающем свете заходящего солнца. Она не обращала внимания на солёные слёзы, что текли по моим опущенным щекам. Разговаривая, она расхаживала по комнате, грациозно жестикулируя руками. Её голос обращался со словами нашего языка – прагматичного французского языка – с точностью, рождённой вне народной среды. Мой собственный голос дрожал, дрожал, в попытке достучаться до её сердца, хотя мы и мало говорили.

Сообщение этого посетителя из Ацтека Нуева состояло не столько из слов, сколько из прекрасно переданного тона.

Разочарование.

Совершенные почувствовали разочарование. Веками они ждали нас, затягивая принятие неизбежного решения. И того, что мы отчаянно боролись, было недостаточно. Её голос приобрёл ровные интонации при этом последнем высказывании, заиграв некоторыми другими нотками, но и тон разочарования по-прежнему мягко угадывался в речи. Неизбежное решение будет снова отложено – на этот раз с целью принять последнего представителя человечества в Ацтека Нуева. Безмятежный перестал их посылать. Хорошо, они подождут до начала нового десятилетия (чуть больше года), а потом желают, чтобы Марк-Крайер Рейнз опять был эмиссаром у них …

– Марк-Крайер Рейнз, тот, кто не спит больше с женщиной, чьё лоно пахнет морем, тот, кто держит отравленный скипетр таинственно павшего принца, тот, кто в прошлом бродил, спотыкаясь, по пышно цветущим землям материка под тенью Попокатепетля.

Они решили, что никто не может прибыть вместо меня, заявила она мне. В Принесённом Ветром надо найти нового подходящего правителя на время моего отсутствия, но который уступит мне место, когда я вернусь. И после этого решение откладываться больше не будет, оно обрушится на нас – в зависимости от того, ощутят они разочарование или прощение. И мир изменится.

– Не думай, будто мы бесчувственные, Марк-Крайер, – сказала мне Совершенная перед тем как уйти. – Может быть мы всё чувствуем очень глубоко.

Когда она уходила, сумерки словно струились по подолу её греческого халата, и после ухода в комнате сохранялось нечто, напоминавшее её присутствие. Даже в сгустившейся тьме этот неосязаемый бальзам висел в воздухе, словно аромат заморских вечнозелёных растений. Идея опять пожить в Ацтека Нуева уже не казалась такой неприятной.