Страница 55 из 69
Глава 31. Ранняя гостья
Утро после ужина с императором Яр встретила необычно поздно. Она проснулась, когда солнце уже стояло высоко, и первые несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. В голове всё ещё звучал его голос: «Я люблю тебя, Яр». И ощущение его губ на своих. Она коснулась пальцами рта и улыбнулась. Глупо, наверное, но улыбнулась.
Платье аккуратно висело на спинке стула. Голубь на цепочке лежал на столике рядом с кроватью. Яр посмотрела на него и снова улыбнулась.
— Ладно, — сказала она себе. — Пора вставать.
Она умылась, натянула привычные штаны и рубаху — платье решила пока не надевать, не на ужин же. Но голубя оставила на шее. Пусть будет.
Только она успела присесть на кровать, чтобы натянуть сапоги, как в дверь постучали. Знакомый стук — быстрый, настойчивый, с лёгкой иронией. Яр уже знала, кто это.
— Войдите, — сказала она.
Дверь открылась, и на пороге появилась Софья с корзинкой в руках. Как всегда. Улыбка до ушей, глаза хитрые, как у кошки, которая знает что-то, чего не знают другие.
— Доброе утро, — пропела она, входя. — Или уже день? Ты сегодня долго спала.
— Есть такое, — ответила Яр, застёгивая сапог.
Софья поставила корзинку на стол и огляделась. Её взгляд сразу упал на платье, висящее на стуле. Потом на голубя на шее Яр. Потом на её лицо.
— О-о-о, — протянула она. — Кажется, я что-то пропустила.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Яр, стараясь говорить равнодушно.
— Платье, — сказала Софья, указывая на стул. — Ты надела платье. Ты, которая клялась, что скорее умрёт, чем наденет корсет. Ты надела платье.
— Один раз можно, — буркнула Яр.
— И голубь, — продолжила Софья, подходя ближе. — Это ведь от него, да? От Авелия.
Яр не стала отрицать. Софья всё равно бы не поверила.
— Да, — сказала она. — От него.
Софья села на стул, сложила руки на коленях и уставилась на Яр с выражением крайнего любопытства.
— Ну, — сказала она. — Рассказывай.
— Что рассказывать?
— Всё. Как прошёл ужин. Что он сказал. Что ты сказала. И почему ты вернулась с таким лицом.
— С каким лицом?
— Счастливым, — сказала Софья. — Ты выглядишь как человек, который впервые за долгое время выспался. Или как человек, который взял квартиру в центре Москвы не в кредит. Ну а еще может быть кого то поцеловали?
Яр почувствовала, как щёки начинают гореть. Она отвернулась, делая вид, что поправляет рубаху.
— Может, и поцеловали, — сказала она тихо.
Софья взвизгнула и подскочила со стула.
— Я знала! Я так и знала! — Она схватила Яр за руки и закружила по комнате. — Наконец-то! Я думала, вы будете ходить вокруг да около до конца времён!
— Софья, прекрати! — Яр попыталась высвободиться, но улыбалась. — Это ничего не значит.
— Ничего не значит? — Софья остановилась и посмотрела на неё. — Ты надела платье. Ты никогда не надеваешь платье. Ты надела его ради него. Это значит всё.
Яр вздохнула и села на кровать.
— Ладно. Он признался. Я ответила. Мы... поцеловались. Вот и всё.
— И всё? — Софья села рядом. — А что он сказал? Как он это сделал? Он был романтичным? Или неуклюжим? Авелий всегда был немного неуклюжим в чувствах.
Яр невольно улыбнулась.
— Он был... искренним. Сказал, что я стала для него всем. Что он любит меня. А потом спросил, можно ли перейти на «ты».
— О-о-о, — Софья прижала руки к груди. — Это так мило. Он всегда был джентльменом.
— Он хороший, — сказала Яр тихо. — Правда хороший.
Софья помолчала, потом взяла её за руку.
— Я рада за тебя, — сказала она серьёзно. — Правда рада. Ты заслуживаешь счастья.
— Спасибо, — ответила Яр. — Но... я не знаю, что делать дальше. Я никогда не была в таких отношениях. В моём мире у меня не было времени на любовь. Была служба, сплошные мужики вокруг, задачи и пиво по вечерам. А здесь...
— Здесь ты можешь позволить себе быть счастливой, — сказала Софья. — И не бойся. Я помогу. Я через это проходила. Эрман тоже был... сложным.
— Сложным?
— Ну, он сначала думал, что я сумасшедшая. Потом думал, что я странная. Хотя, наверное, это одно и то же. Потом влюбился. Всё как у людей, — Софья улыбнулась. — Но самое смешное было в начале. Он меня знал. Давно. С детства. Мы, оказывается, росли вместе — он и Софья Ласточкина, та, в чьё тело я попала. Он помнил меня маленькой девочкой. А я его — нет. Совсем не помнила. Для меня он был незнакомцем, который вдруг заявился и начал говорить: «Ты что, меня не узнала? Мы же с тобой в детстве...»
— И что ты?
— А что я? — Софья рассмеялась. — Я сказала: «Индюк тоже думал...»
— Причем тут индюк?
— Не вдавайся. В общем, он был в шоке. Думал, что я или больна, или притворяюсь. Но он не отвернулся. Он остался. Помогал мне, защищал, разбирался с Димитром. Он всегда был на моей стороне, даже когда я вела себя как сумасшедшая. Он считал меня странной, с закидонами, но при этом интересной и ни на кого не похожей, особенной. И он не ошибся.
— Он влюбился, — сказала Яр.
— Влюбился, — подтвердила Софья. — Хотя до сих пор иногда вспоминает, как я его не узнала. Говорит, что это было самое странное и немного обидное знакомство в его жизни.
— А ты? — спросила Яр. — Ты его полюбила?
Софья задумалась.
— Не сразу. Сначала он был для меня просто сыщиком, который помогал разобраться с Димитром. Потом — другом. Потом — кем-то большим. Но когда я поняла, что люблю его, это было... как будто всё встало на свои места. Я перестала бояться. Перестала чувствовать себя чужой в этом мире. Перестала быть одной. Он стал моим домом.
Яр слушала молча. В груди было тепло и немного грустно.
— Я рада за тебя, — сказала она. — Правда рада.
— Спасибо, — ответила Софья. — Но хватит обо мне. Что ты собираешься делать? С Авелием?
— Я не знаю, — честно сказала Яр. — Мы не говорили о будущем. Просто... были вместе. А что дальше — не знаю.
— Тогда поговорите, — сказала Софья. — И побыстрее. Пока двор не раздул все сплетни до общемирового масштаба. А он начнёт. Ты же знаешь.
Яр кивнула. Она знала. Двор — это болото, в котором всё тонет. Слухи, сплетни, интриги. Она видела это на примере Джулии.
— Ладно, — сказала она. — Я поговорю с ним.
— Вот и отлично, — Софья хлопнула в ладоши. — А теперь ешь пирожки. Ты выглядишь голодной.
Яр взяла пирожок и откусила. Тёплое тесто с мясом разлилось по телу уютом. Она закрыла глаза и на секунду позволила себе просто быть. Быть счастливой. Быть здесь.