Страница 12 из 22
За дверью возникла долгая пауза. Андрей слышал, как кто-то тяжело дышит, как скрипит половица. Видимо, инженер смотрел в глазок или на монитор камеры. В этот момент Андрей ощутил всплеск почти физической ненависти к самому себе. Он предавал человека, которого никогда не знал, просто чтобы продлить свое существование в мире, где он перестал быть человеком и стал инструментом.
— Ты один? — голос за дверью звучал тише, в нем пробивалась та самая опасная смесь подозрительности и жалости.
— Один! Совсем один! — Андрей почти завыл, вжимаясь лицом в холодный металл ворот. — Они убили всех... Пожалуйста, я больше не выдержу, они прямо за мной!
Он слышал, как за дверью что-то упало, а затем раздался резкий, металлический лязг. Один засов, второй, третий. Тяжелая дверь со стоном приоткрылась, оставив узкую щель, в которой показался настороженный взгляд из-под густых, седых бровей. Мужчина был одет в замасленную робу, в руке он сжимал массивный разводной ключ, который в данной ситуации заменял ему меч.
— Живо, заходи! — скомандовал инженер, схватив Андрея за рукав пиджака и с силой дернув на себя. — Быстрее, пока они не учуяли!
Андрея буквально зашвырнули в прихожую, и дверь с грохотом захлопнулась, отсекая внешний мир. Внутри пахло канифолью, старым маслом и застоявшимся кофе. Мужчина, которого, как выяснилось позже, звали Виктором, тяжело дышал, прижимаясь спиной к двери. Он смотрел на Андрея с какой-то болезненной надеждой, словно появление другого взрослого было для него доказательством того, что мир еще не окончательно сошел с ума.
— Ты откуда добрался? — Виктор почти не отпускал ручку двери, его пальцы побелели от напряжения. Он сканировал Андрея взглядом, задерживаясь на грязном пиджаке и размазанной по лицу копоти. — В городе сейчас ад. Я видел в бинокль, как они перемещаются... как стаи волков. Как ты умудрился проскользнуть мимо них?
Андрей не мог ответить сразу. Его легкие жадно глотали воздух, пропитанный запахом машинного масла, который сейчас казался ему самым благословенным ароматом на свете. Но за этим временным облегчением следовал ледяной ужас. Он знал, что за дверью, в тени внедорожника, Максим стоит и считает секунды, наслаждаясь тем, как работает его ловушка. Каждая секунда этой фальшивой безопасности была лишь частью расчетливого плана.
— Я... я прятался в подвалах, — прохрипел Андрей, медленно поднимаясь с пола. — Они загнали нас в школу, но я смог вырваться. Пожалуйста, скажите, что вы здесь один. Что вы в безопасности.
Виктор наконец отступил от двери, его плечи немного опустились. Он посмотрел на Андрея с искренним сочувствием, и в этом взгляде было столько человеческого, что Андрей едва не закричал.
— Один, — выдохнул Виктор, и в его голосе прозвучала странная гордость, смешанная с глубоким одиночеством. — Я забаррикадировал всё, что можно. У меня тут автономная система, фильтрация, запасы на полгода. Я инженер, парень, я привык просчитывать риски.
Он повел Андрея вглубь дома, в просторную комнату, которая больше напоминала мастерскую, чем жилое помещение. Повсюду стояли осциллографы, разобранные блоки питания и какие-то самодельные датчики, мигающие зелеными и красными огоньками. Виктор двигался уверенно, но в каждом его жесте сквозила нервозность. Он постоянно оглядывался на мониторы видеонаблюдения, где в серой дымке застыл двор и пустая дорога.
— Ты выглядишь паршиво, — заметил инженер, указывая на старый кожаный диван. — Присядь. Сейчас налью чаю, найду что-нибудь поесть. Главное — тишина. Они реагируют на звук, как гребаные летучие мыши. Если они поймут, что здесь кто-то есть, они начнут искать брешь.
Андрей сел, чувствуя, как тело обмякает, теряя остатки напряжения. Тепло дома и запах кофе казались галлюцинацией, жестокой шуткой. Он смотрел на Виктора — крепкого мужчину с мозолистыми руками, который сейчас искренне пытался помочь незнакомцу — и чувствовал, как внутри всё сжимается от тошноты. Он был не гостем и не спасенным. Он был «троянским конем», живой приманкой, внутри которой была заложена команда на уничтожение.
— Вот, держи, — Виктор протянул ему тяжелую керамическую кружку с обжигающим чаем. — Пей медленно. Ты весь дрожишь.
Андрей обхватил кружку ладонями, чувствуя, как тепло просачивается сквозь кожу, возвращая его к жизни. На мгновение он почти поверил, что может остаться здесь. Что этот дом с его паяльниками и схемами станет новым убежищем, где нет места детским голосам и ледяным глазам Максима. Он посмотрел на мониторы видеонаблюдения: серая улица была пуста, лишь ветер гонял по асфальту обрывки газет. Внедорожник исчез из кадра — Максим забрал его за угол дома, чтобы не пугать жертву раньше времени.
— Знаешь, — тихо сказал Виктор, присаживаясь напротив на высокий табурет, — моя дочь... ей было семь. Она была такой тихой, всегда рисовала в своем альбоме. Когда это началось, она просто посмотрела на меня, как будто видела впервые. А потом взяла кухонный нож. Я успел запереться в мастерской, но... — голос инженера дрогнул, он отвел взгляд. — Она до сих пор где-то там, в доме. Я слышу, как она ходит по второму этажу. Иногда она скребется в потолок.
Андрей почувствовал, как чай застрял в горле комом. Он хотел сказать что-то утешающее, но слова казались пеплом. Он знал, что «тихие» дети были самыми опасными.
— Она не скребется, Виктор, — едва слышно прошептал Андрей, глядя в темный проем лестницы, ведущий на второй этаж. — Она ждет.
Виктор замер, его пальцы сжали край табурета так, что костяшки побелели. В комнате повисла тяжелая, ватная тишина, в которой стал слышен мерный гул серверной стойки в углу. Инженер посмотрел на Андрея с недоумением, пытаясь понять, откуда в словах незнакомца такая пугающая уверенность. Именно в этот момент из динамика системы видеонаблюдения, установленного под потолком, раздался легкий, почти невесомый щелчок.
— Вторая фаза, — произнес голос Максима. Звук был кристально чистым, усиленным микрофоном, и он разнесся по всей мастерской, заставив Виктора подпрыгнуть на месте.
Инженер резко обернулся к мониторам. На одном из экранов, который до этого показывал пустой двор, теперь была видна дверь в подвал, ведущая прямо в дом изнутри. Дверь была распахнута настежь. В проеме стоял Максим. Он не бежал и не кричал; он просто стоял, засунув руки в карманы, и смотрел прямо в камеру с легкой, едва заметной улыбкой. Рядом с ним Соня вертела в руках длинным, тонким скальпелем, который она, видимо, нашла в одном из медицинских наборов при зачистке школы.