Страница 11 из 22
Соня вернулась, волоча за собой огромный, засаленный мужской пиджак, который был Андрею велик на три размера. Вместе с ним она принесла старую, рваную кепку и полотняную сумку, набитую каким-то тяжелым хламом. С каким-то пугающим рвением девочка начала «наряжать» Андрея, обматывая его плечи грязной тканью и намеренно размазывая по его лицу остатки засохшей крови и копоти из пепельницы. Она работала как гример в дешевом театре, создавая образ идеальной жертвы.
— Вот так, — Соня отступила на шаг, оценивая результат. — Теперь ты выглядишь как настоящий неудачник. Даже мне почти хочется тебя пожалеть. Почти.
Максим поднялся и подошел к окну, глядя на школьный двор, где группа детей в тишине перетаскивала что-то тяжелое и обтянутое брезентом. Его силуэт на фоне серого неба казался неестественно застывшим.
— Время вышло, — тихо произнес Максим, не оборачиваясь. — Костя, готовь машину. Ту, что с работающим зажиганием.
Андрея подняли с пола. Процесс был грубым и лишенным какой-либо заботы; его буквально вытащили, как мешок с тряпками, и потащили по коридору. Стены школы, которые когда-то пахли мелом и старым деревом, теперь пропитались тяжелым, сладковатым запахом разложения, который дети перестали замечать. По пути к выходу они миновали спортзал. Андрей на мгновение зажмурился, но краем глаза все равно увидел «линейку». Выживших выстроили вдоль баскетбольной площадки. Они стояли молча, ссушенные от ужаса, глядя в одну точку. Костя медленно шел вдоль ряда с планшетом в руках, ставя галочки напротив фамилий. Те, кто не прошел «инвентаризацию» — слишком старые, слишком дрожащие, слишком сломленные — просто отступали в сторону, в темноту раздевалок, откуда больше не возвращались.
Его затолкнули на заднее сиденье старого внедорожника, который когда-то принадлежал завучу. Максим сел рядом, а Соня устроилась спереди, с любопытством разглядывая проплывающие за окном руины их маленького города. Город выглядел вымершим, хотя Андрей знал, что в каждой тени, за каждым зашторенным окном могут прятаться маленькие, расчетливые хищники. Дороги были завалены брошенными машинами, многие из которых были вскрыты с пугающей методичностью — дети искали не только еду, но и инструменты.
— Слушай внимательно, папа, — голос Максима звучал ровно, почти по-учительски. — Когда мы подъедем к дому инженера, мы оставим тебя у калитки. Ты будешь кричать. Не слишком громко, чтобы не привлечь лишних, но достаточно надрывно, чтобы он услышал. Ты будешь умолять о помощи, рассказывать, что за тобой гонятся «эти твари». Помни: чем больше в твоем голосе будет искреннего отчаяния, тем быстрее он откроет засов. И, ради бога, не пытайся сбежать.
— А если я не стану кричать? — тихо спросил Андрей, глядя на то, как за окном проносятся обгоревшие остовы киосков.
Максим даже не повернул головы. Он медленно достал из кармана тонкую рыболовную леску и начал затягивать её на пальце, создавая идеальную петлю.
— Тогда мы просто оставим тебя там. Без воды. Без еды. И позволим тем ребятам из третьего «Б», которые до сих пор не нашли себе игрушку, случайно наткнуться на тебя в кустах. Ты же знаешь, Соня не единственная, кто любит «украшать» вещи.
Андрей сглотнул. Он понимал, что Максим не блефует. Для сына он перестал быть отцом в тот момент, когда мораль была заменена эффективностью, а любовь — расчетом. Внедорожник подпрыгнул на выбоине, и Андрей почувствовал, как старый пиджак неприятно липнет к коже. За окном начали мелькать частные дома с высокими заборами и заколоченными окнами. Город превратился в лабиринт из бетонных коробок, где за каждой шторой могла скрываться пара холодных, оценивающих глаз.
Машина затормозила у массивных кованых ворот, за которыми виднелся ухоженный сад, теперь заросший сорняками. Дом инженера выглядел как маленькая крепость: усиленные ставни, камеры видеонаблюдения, которые всё еще медленно поворачивались, сканируя улицу, и массивная железная дверь. Максим вышел из машины, обходя её по кругу, и жестом приказал Андрею выйти.
Андрея буквально вытолкнули из салона. Холодный осенний ветер тут же забился под просторный, засаленный пиджак, заставляя его содрогнуться от озноба. Максим встал позади, почти сливаясь с тенью автомобиля, и едва заметно коснулся пальцами своего подбородка — знак того, что игра началась. Соня осталась в машине, прилипнув лбом к стеклу; ее глаза, расширенные от предвкушения, напоминали глаза кошки, наблюдающей за мышью, которую намеренно выпустили из ловушки.
— Действуй, — шепотом приказал Максим, и в этом шепоте была стальная тяжесть.
Андрей сделал несколько шагов к кованым воротам, чувствуя, как ноги предательски дрожат. Он припал к прутьям, вцепившись в холодный металл грязными пальцами. Каждый нерв в его теле кричал о бессмысленности этого спектакля, но образ детей из третьего «Б» заставил его открыть рот.
— Помогите! — голос сорвался на хриплый, надломленный крик. — Пожалуйста! Кто-нибудь, помогите мне!
Тишина, последовавшая за криком, была почти физически ощутимой. Андрей замер, вслушиваясь в мертвую тишину сада. Ему казалось, что он слышит, как бьется его собственное сердце — быстро, рвано, словно пойманная птица. Он чувствовал на затылке холодный, сканирующий взгляд Максима, который не прощал ни одной фальшивой ноты в этой постановке.
Сначала ничего не происходило. Затем, где-то глубоко за массивной дверью, послышался звук — тяжелый скрежет засова и приглушенный голос, который звучал настороженно и хрипло.
— Кто там? — крикнул мужчина. — Уходи! У меня нет еды, и я не открою!
Андрей сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. Он вспомнил наставления сына: *инстинкт спасателя*. Это была единственная нить, за которую он мог дернуть, чтобы привести другого человека к катастрофе.
— Пожалуйста! — Андрей закричал громче, намеренно добавив в голос дрожи, которая теперь не требовала актерства. — Меня преследуют! Они... они за мной гонятся! Умоляю, пустите меня внутрь, хотя бы на минуту!
Он сполз по кованым прутьям на колени, сдирая кожу о ржавый металл. Это было правильно. Максиму нужна была полная капитуляция, абсолютная беспомощность. Андрей чувствовал, как за его спиной, в тени внедорожника, сын слегка кивнул. Охотник был доволен темпом развития событий.