Страница 35 из 62
— Правда? — спрашивает она, поворачиваясь к нему.
Но Корделия уже вклинивается:
— Генри, когда ты наконец отдашь Колдуэллу тот «Шелби»? Он с шестнадцати лет умоляет тебя продать его ему.
— До сих пор умоляю, — шутливо признаюсь я.
— Никогда, — отвечает отец.
— Ты умрёшь в этой машине, — говорит Корделия, и отец снова смеётся вместе с ней.
Разговор течёт вокруг нас. Я стараюсь чаще вовлекать в него Мэйбл, но Корделия постоянно заполняет паузы, вспоминая прошлое, старые шутки и то, что они пережили вместе. Уверен, она пытается показать Мэйбл, что, хотя мы и члены королевской семьи, во многом мы всё же такие же, как любая другая семья.
— Помнишь то лето в доме у озера? — спрашивает Корделия, поворачиваясь ко мне. — Когда ты пытался научить меня кататься на водных лыжах, а я едва не утопила нас обоих?
— Как я мог забыть? — натянуто улыбаюсь я. Это была настоящая пытка.
— Он бывает очень терпеливым, когда захочет. Правда ведь, Мэйбл?
— Очень, — Мэйбл ставит бокал на стол.
В её голосе звучит что-то, чего я не могу понять. Я смотрю на неё, по-настоящему всматриваюсь, и она улыбается, но эта улыбка не касается глаз.
— Эй, — тихо говорю я, наклоняясь к ней. — Ты в порядке?
— Всё хорошо, — она внезапно встаёт. — Я пойду найду дамскую комнату. Прошу меня извинить.
Она уходит прежде, чем я успеваю подняться, и скрывается в толпе. Я собираюсь последовать за ней, но рука Корделии на моём предплечье останавливает меня.
— Дай ей перевести дух, — тихо говорит она. — Она подавлена. Для человека, который к такому не привык, это слишком много. Иногда девушке нужно побыть одной.
Я медлю, желая пойти за Мэйбл. Возможно, Корделия права, но мои инстинкты говорят обратное.
— Она милая, — внезапно произносит моя мать, впервые заговорив с тех пор, как мы сели. — Но она не из наших, Колдуэлл.
— Мам…
— Не из наших, — мать оценивающе смотрит на меня. — Корделия понимает, что представляет собой эта жизнь. Жертвы. Необходимость играть свою роль.
— С Мэйбл я не играю никакой роли.
— Разве? — приподнимает мать бровь. — А то представление на танцполе?
— Это было по-настоящему, — моя челюсть напрягается.
Отец прочищает горло, почувствовав перемену в настроении.
— Элеанор, оставь мальчика в покое. Сегодня мы празднуем.
— Пока что, — мать делает ещё один глоток.
Корделия сжимает мою руку, и выражение её лица становится сочувственным.
— Она изменит своё мнение. Они всегда меняют.
Я смотрю туда, где исчезла Мэйбл, и в животе поселяется тревога. Мне нужно пойти за ней.
— Держи, — Корделия наливает ещё шампанского, а отец начинает рассказывать очередную историю.
— Я скоро вернусь, — говорю я собравшимся за столом, перебивая отца, и быстро встаю, чтобы меня не успели остановить, почти не слыша его ответа.
Пробираюсь сквозь толпу и первым делом направляюсь к туалету. Проверяю коридор и небольшую зону отдыха, но её там нет.
Выходящая женщина странно на меня смотрит, и я понимаю, что торчу возле дамской комнаты, словно какой-то преследователь, но мне всё равно.
— Я ищу свою невесту. Вы случайно не видели её там? — спрашиваю, не желая называть Мэйбл «девушкой». Мы гораздо больше, чем просто пара. — Зелёное платье, с…
— Колдуэлл, — перебивает меня женщина, вежливо улыбаясь. — Думаю, и я, и все остальные на приёме прекрасно знаем, с кем вы сегодня пришли, — я понимаю, что она меня дразнит. — Её там нет, но это мило, что вы её разыскиваете.
— Не уверен, что согласен, — говорю, качая головой. — Вообще не следовало позволять ей отходить так далеко, чтобы мне пришлось её искать.
Женщина смеётся, и я снова думаю о Мэйбл. Направляюсь в противоположную сторону, к террасе. Двери из тяжёлого стекла, и я выхожу через них в ночной воздух.
Меня тут же охватывает облегчение, когда вижу стоящую там Мэйбл. Я долго смотрю на неё. Каждый раз, когда её нет рядом, мне кажется, что она не может быть настолько прекрасной, какой я её представляю. Но, чёрт возьми, она именно такая.
Мэйбл стоит у каменных перил спиной ко мне, обхватив себя руками. Внизу разбивается о берег океан, ритмично и бесконечно. Она не поворачивается, когда дверь с щелчком закрывается.
— Эй, — тихо говорю я. Подхожу к ней сзади и ставлю руки по обе стороны от неё.
Она не отвечает. Я прижимаюсь грудью к её спине и только тогда чувствую лёгкую дрожь её тела. Она плачет. Беззвучно, сдержанно, но плачет.
— Красавица, — выдыхаю я.
— Прости, — шепчет она, крепче обнимая себя. — Я просто… я не…
— Поговори со мной. Пожалуйста, — наклоняюсь и целую край её уха.
— Ты ничего не можешь сделать. Дело во мне.
Я разворачиваю её в своих объятиях, потому что мне нужно видеть её лицо.
— Всё, что тебя расстраивает, касается и меня.
— Это мои собственные загоны. Ну, знаешь, ощущение, что я никуда толком не вписываюсь. Что я здесь лишняя, — она едва заметно пожимает одним плечом. — Твоя мама меня ненавидит, а Корделия вписывается в вашу семью так, словно родилась в ней. Может, тебе стоит…
Я крепко целую её, не желая слышать все причины, по которым нам не следует быть вместе.
Моя милая девочка тает в моих объятиях и отвечает на поцелуй.
— Послушай меня, — говорю, прерывая поцелуй и сжимая её подбородок, чтобы она не могла отвести от меня взгляд. — Мне плевать на Корделию. Мне плевать на одобрение матери, подходящую семью и всё остальное. Мне важна ты. Только
ты
.
— И надолго? — тихо шмыгает она носом, и я уверен, что сегодняшний день дался ей нелегко.
— На все минуты, — напоминаю я. — На каждую до единой.
— Ты всё время это повторяешь.
— Потому что я говорю серьёзно и буду повторять, пока ты не поймёшь, — обхватываю её лицо ладонями и наклоняюсь ближе, проводя большими пальцами по её мокрым щекам. — У меня всё это плохо получается, Мэйбл. Я не знаю, как строить отношения, разбираться в чувствах и во всём остальном. Но я стараюсь. Ради тебя я стараюсь.
Она всматривается в моё лицо, ища ложь. Но не найдёт её.
— Поцелуй меня ещё раз, — шепчет она, и на её губах появляется мягкая улыбка.
Я целую. Сначала нежно, затем глубже, вкладывая в поцелуй всё, что не могу выразить словами. Она отвечает, вцепившись в мой пиджак и притягивая меня ближе. Когда мы отрываемся друг от друга, она снова тяжело дышит, а её взгляд становится яснее. Я вернул её и хочу, чтобы так и оставалось.
— Давай уедем отсюда, — говорю я.