Страница 99 из 101
В него вплетались тысячи голосов, и я кричал вместе со всеми. Оканчивалось все мероприятие в 3–4 часа дня! Возвращаясь домой (теперь уже свободно, без построения в колонну), мы долго шли пешком из Замоскворечья, потому что городской транспорт еще не работал…
Но так было, когда я был маленький. Теперь же я оказывался с друзьями в центре города, когда колонны демонстрантов уже ушли чуть дальше, к Красной площади. Да и демонстрации теперь, после смерти Сталина, стали не столь изнурительными и долгими. Главная улица Москвы была заполнена гуляющим народом. Не доходя до площади Маяковского, мы останавливались у небольшого павильона (его давно уже нет), чтобы выпить советского шампанского. Если не изменяет память, стоило это удовольствие рубль тридцать копеек с человека. Продавец в белом халате, не взглянув на ребят, откупоривал очередную бутылку и разливал шампанское по бокалам. Шампанское пенилось в фужере, а когда пузырьков воздуха уже не оставалось на поверхности, можно было, не торопясь, опрокидывать в себя небольшими порциями эту слегка холодящую гортань кисло-сладкую жидкость.
Потом мы шли до Пушкинской, но там еще стояли последние праздничные колонны, идущие к Красной площади, и приходилось поворачивать назад…
Еще одна вылазка, связанная с винопитием, приходилась на конец мая — начало июня, когда мы в том же составе или втроем, без Андрея, отправлялись в лес собирать ландыши. Электричкой с Ленинградского вокзала до станции Фирсановка. В Фирсановке Васильевы раньше снимали дачу, и поэтому все им здесь было хорошо знакомо. В палатке рядом с платформой покупалась бутылка портвейна попроще, и потенциальные собиратели ландышей отправлялись с нею в соседний лесок. Там, выбрав симпатичную полянку, мы открывали бутылку предусмотрительно захваченным из дома штопором и пускали ее по кругу. При этом каждый, как истинный джентльмен (если только джентльменам приходилось когда-нибудь пить из горлышка ординарный приторно-сладкий портвейн), делая глотки, следил за тем, чтобы не превысить допустимую норму — принцип равенства строго соблюдался. День, как мне запомнилось, всегда выдавался солнечный. В лесу на еще влажной от росы траве лежали густые тени деревьев. И чаще всего именно в тени прятались белоснежные пахучие соцветия, скрытые от взгляда атласными на ощупь, ярко-зелеными листьями. Каждый отдельный цветочек в соцветии поражал совершенством формы и напоминал не лишенному наблюдательности собирателю ландышей опрокинутый миниатюрный фужерчик. Мы разбредались по лесу и через некоторое время набирали по плотненькому букетику ландышей, который аккуратно стягивали тоненькой бечевкой. Теперь предстояло привезти их домой и подарить маме, разумеется, не раскрывая всех подробностей лесной вылазки.