Страница 100 из 101
Прощай, школа!
После смерти Сталина по всей стране исподволь назревали изменения. Новые веяния докатились и до мужской школы, где мы учились. Раздельное обучение доживало последние дни. Когда окончили восьмой класс, оно было упразднено. Все «ивановские» были переведены в другую школу, расположенную ближе к ним, — на Новом шоссе, рядом с Тимирязевским лесом. Раньше она была женской. Там, надо думать, в годы раздельного обучения тоже было немало дикостей и абсурда. Да уже и при нас в разгар мая, когда температура могла превышать 25 градусов, директриса Дина Андреевна перед началом занятий грозно возвышалась на крыльце, оглядывая входящих в школу девочек. Старшеклассницы, пришедшие без чулок, отправлялись домой…
По случаю окончания занятий в нашей мужской школе был устроен вечер — выпускной, не выпускной (ведь часть учеников просто переводили в другие школы), но прощальный. Конечно, с торжественной частью, на которой подводились какие-то итоги. Потом начался концерт: выступал и школьный хор, который я давно уже перестал посещать. А произошло это так. Как-то после очередных летних каникул учитель пения, встретив меня в коридоре, попросил пройти с ним в музыкальный класс, где стояло пианино. Там он, сев за инструмент, попросил меня пропеть кусочек известной русской песни о жаворонке на слова Кукольника:
Но, услышав мое пение, засмеялся и отпустил на все четыре стороны: у меня как раз ломался голос…
После концерта было даже какое-то застолье, но без алкогольных, конечно, напитков — с чаем. Подробности мне не запомнились.
Ребята, уходящие в другие школы, прощались с учителями. Веры Владимировны (ВВС) на том вечере, кажется, не было, да и она к тому времени с нашим классом уже не занималась. Очень тепло попрощалась со мной Ниловна — она преподавала нам в последний год литературу. Ниловна всегда отмечала мои сочинения, особых похвал удостоился я за образ Печорина по «Герою нашего времени».
Был, конечно, и Виктор Николаевич. Он очень душевно, можно даже сказать, не по-отечески, а как-то по-приятельски поговорил с каждым из ребят, пожелав успехов. К этому времени почти все в классе стали с ним большими друзьями. А меня он с некоторых пор начал выделять как наиболее успешного ученика. Мои решения геометрических задач на построение в письменных контрольных работах неизменно сопровождались лестными комментариями учителя, написанными красными чернилами ровным и разборчивым почерком. Поэтому, пожимая мне в последний раз руку, Виктор Николаевич сказал, что уверен в моих будущих блестящих успехах на математическом поприще.
Прощание, в общем-то, оказалось грустным. Это все как-то почувствовали. Когда, спускаясь с ребятами по лестнице, я вдруг оглянулся, старый учитель все еще стоял на пороге актового зала и глядел нам вслед.