Виновница торжества

Глава 10

После ужина мы вышли из Le Cirque слегка навеселе — вино было слишком вкусным, а разговор слишком живым. Я впервые увидела Кристиана настоящего: без маски строгого босса, без холодной дистанции. Он шутил, смеялся — низко, искренне, и его глаза карие, тёплые, как выдержанный коньяк блестели от алкоголя и от меня. Я ловила себя на том, что не могу отвести взгляд: он был таким... живым. И чертовски красивым.

Мы решили идти пешком до Bellagio. Ночь в Лас-Вегасе — это отдельный вид искусства. Стрип пульсировал миллионами огней: фонтаны Белладжио танцевали под «Viva Las Vegas», подсвеченные всеми цветами радуги, пирамида Луксорa резала небо лазером, Парижская башня мерцала, как огромная ёлочная игрушка. Воздух был тёплый, пах шампанским, парфюмом и чем-то греховным. Люди вокруг — в платьях, смокингах, кто-то в костюме Элвиса — смеялись, фотографировались, жили так, будто завтра не наступит. Это был не город. Это был карнавал без конца.

Мы шли, держась за руки, иногда останавливались — он прижимал меня к себе, целовал в висок, в шею, шептал что-то на ухо, от чего внутри всё переворачивалось. Я смеялась, как девчонка.

— Ты не устала, красотка? — спросил он, чуть пошатываясь, но всё ещё держа марку.

— Да я на этих каблуках горы сверну, — улыбнулась я, хотя ноги уже ныли.

— А мне кажется, устала, — вдруг сказал он и, не дав мне опомниться, подхватил на руки — легко, будто я ничего не весила.

— Кристиан! — ахнула я, обхватив его за шею.

— Держу крепко, — улыбнулся он, и наши лица оказались так близко, что я чувствовала его дыхание — тёплое, с ноткой вина и мяты.

Я подалась ближе. Его губы нашли мои — нежно, медленно, как в первый раз. Он целовал так, будто боялся спугнуть момент: губы, уголок рта, снова губы... Я ответила — глубже, страстнее, и он прижал меня крепче, не отпуская из рук. Поцелуй длился вечность — или секунду, не знаю. Мир вокруг исчез: остались только мы, огни, музыка фонтанов и его руки на моей спине.

Он отстранился первым, но не отпустил — всё ещё держал на руках.

— Теперь можем идти, моя королева, — прошептал он, и в его глазах было столько тепла, что я чуть не расплакалась прямо на Стрипе.

Я уткнулась носом в его шею, вдохнула его запах и подумала:

«Вот оно. То самое.

И пусть весь этот город горит огнями — мне сейчас нужен только он».

Мы дошли до Bellagio так — он нёс меня почти всю дорогу, смеясь, когда я пыталась вырваться, и целуя каждый раз, когда я сдавалась.

Дойдя до главных дверей, Кристиан наконец аккуратно опустил меня на землю, но руки с талии убрал не сразу, будто не хотел отпускать. Мы сделали глубокий вдох-выдох и вошли в холл с идеально прямой осанкой — два абсолютно трезвых, интеллигентных человека.

«Оскар нам в карманы », — мысленно усмехнулась я.

В лифте мы выдохнули одновременно и рассмеялись — тихо, но заразительно. Кристиан облокотился спиной о стену, держась за перила обеими руками, я повторила за ним. Зеркальные стены отражали нас со всех сторон: он — высокий, расслабленный, с растрёпанной прядью на лбу, я — в чёрном платье, с распущенными волосами и горящими щеками.

— Всё-таки мои ноги сказали мне «до свидания», — улыбнулась я, перекатываясь с пятки на носок.

— Знаю, — он посмотрел на меня с тёплой, чуть пьяной улыбкой. — Но почему-то прямую ты это не говоришь.

— Стараюсь быть сильной, — я подняла руку и шутливо показала «бицепс» размером с грецкий орех.

Кристиан рассмеялся — низко, искренне, от чего внутри всё перевернулось. Потом оттолкнулся от стены и медленно пошёл ко мне — шаг, ещё шаг, пока не оказался совсем близко. Лифт ехал медленно, будто специально.

— Думаю, тебе незачем быть такой сильной, — тихо сказал он, беря меня за подбородок большим и указательным пальцами, поднимая моё лицо к своему. — Когда рядом я.

Его взгляд был тёплым, но в нём уже горело что-то другое — глубокое, опасное. Дыхание сбилось. В лифте стало невыносимо тесно и жарко.

Он облокотился одной рукой о стену над моей головой, вторую медленно опустил на моё плечо — кончики пальцев скользнули по обнажённой коже, оставляя за собой дорожку огня. Мурашки побежали по рукам, по спине, вниз живота. Я невольно выдохнула — прерывисто, тихо.

Кристиан не отрывал глаз. Он смотрел так, будто видел меня впервые: медленно, жадно, по миллиметру — от губ к шее, к ключицам, к кружеву корсета, где грудь вздымалась от каждого вдоха. Его большой палец провёл по моей нижней губе — едва касаясь, но от этого прикосновения внутри всё сжалось так сильно, что я чуть не застонала.

— Лэйн... — прошептал он, и это было почти признанием.

Лифт тихо звякнул — наш этаж.

Двери открылись.

Но мы не двинулись с места.

Он медленно взял меня за руку и повёл в наши апартаменты — его пальцы переплелись с моими, тёплые и уверенные, отчего по коже пробежала лёгкая дрожь. Я шла за ним без сопротивления, чувствуя, как каждый шаг приближает нас к чему-то неизбежному, интимному. Кристиан открыл дверь, галантно пропустил меня вперёд, а сам зашёл следом и повесил на ручку табличку «Не беспокоить» — тихий щелчок, и мир снаружи исчез.

Я, не медля, скинула туфли — боже, как это было приятно, ступни наконец освободились от каблуков, и холодный мрамор пола в прихожей ласкал кожу, как шёлк. Я размяла пальцы ног, выгнувшись слегка, и в этот момент он подошёл сзади — незаметно, как тень. Его руки легли на мои плечи, большие и тёплые, а губы коснулись шеи — мягко, чувственно, оставляя влажный след поцелуев от мочки уха вниз, к ключице.

— Ты такая нежная и хрупкая, — прошептал он у самого уха, его дыхание обожгло кожу, а руки скользнули ниже, на талию, прижимая меня ближе к его телу.

Я закрыла глаза, чувствуя, как мурашки бегут по спине, а внутри всё сжимается от нарастающего жара. Я была готова сдаться, накинуться на него, но хотелось узнать Кристиана в этом плане побольше — его нежность, его контроль.

— Даже не сопротивляешься, — прошептал он, губы перешли на плечи, покусывая кожу едва ощутимо.

— Мы оба этого хотим... не вижу причин сопротивле... нию, — сбилась я, когда его рука спустилась ниже, скользнув под платье и коснувшись лона через тонкое кружево трусиков. — Ммм...

Стон вырвался сам — тихий, но полный желания. Его пальцы нежно массировали клитор, размазывая уже выступившую влагу, заставляя тело выгибаться навстречу.

— Как красиво ты стонешь, — прошептал он, вторая рука скользнула под корсет, обхватив грудь и кружа вокруг соска, который мгновенно отозвался, затвердев под его прикосновением.