Страница 32 из 82
Мы спустились на лифте в молчании, но воздух между нами искрил. Вышли через приватный вход — нас уже ждал Rolls-Royce Phantom, чёрный, с тонированными стёклами. Водитель открыл дверь, Кристиан помог мне сесть, его пальцы скользнули по моей ноге — намеренно.
Мы ехали по Стрипу, но не долго. Машина остановилась у отдельного входа в MGM Grand — нас ждал ресторан Joël Robuchон — легендарный трёхзвёздочный мишленовский храм французской кухни, единственный в Америке с таким количеством звёзд.
Нас встретили как королевскую пару: метрдотель поклонился, проводил через чёрно-золотой зал — всё в барокко, хрусталь, зеркала, живые орхидеи, свет приглушённый, интимный, будто здесь не едят, а совершают ритуал.
Нас усадили за лучший столик — в центре, под огромной хрустальной люстрой, с видом на весь зал, где сидели только миллиардеры, знаменитости и те, кто может себе это позволить.
Кристиан сел напротив, не отрывая от меня глаз.
— Я хочу, чтобы ты запомнила этот вечер навсегда, — сказал он тихо, когда сомелье отошёл.
«Уже запомнила каждую деталь, Кристиан», — я хитро улыбнулась, глядя на него.
Нам принесли меню и винную карту. Я не растерялась, как в первый раз, — чётко знала, чего хочу.
— Я возьму севиче из гребешков с юзу и черным трюфелем, а на горячее — утиную грудку с вишней и фуа-гра.
— Достойный выбор, — его глаза блеснули одобрением. — А я буду рибай с костным мозгом и соусом из бордо. И бутылку Château Margaux 2015.
Официант ушёл, а я не могла оторвать от Кристиана глаз. Свет хрустальной люстры падал на него так, что шёлковая рубашка обрисовывала каждый мускул — плечи, грудь, руки. Я буквально чувствовала, как у меня внутри всё стягивается от одного вида этой идеальной мужской формы.
— Я так понимаю, ты очень любишь французскую кухню, — прикусила губу, — в прошлый раз тоже выбрал французский ресторан.
Он наклонился чуть ближе, голос стал ниже, почти интимным:
— Просто я хочу водить тебя только в лучшие места этого мира. Ты заслуживаешь всего самого лучшего.
Его пальцы нашли мою руку на столе, переплелись с моими — тёплые, сильные, уверенные. В животе взорвались фейерверки.
Нам принесли блюда — произведения искусства на тарелках: мои гребешки переливались перламутром, утиная грудка — розовая, с глянцевым соусом, от одного вида слюнки текли.
Приступив к еде, я решила пошалить.
Незаметно расстегнула ремешок туфли, вытянула ногу под столом и медленно провела носком по его икре... выше... ещё выше... до внутренней стороны бедра. Кристиан замер, потом очень медленно поднял на меня взгляд — хищный, тёмный, точно такой же, как у Дэвида. От этого сравнения внутри всё вспыхнуло ещё сильнее. Я почти дошла до его паха, когда он перехватил мою лодыжку под столом — крепко, но нежно, провёл большим пальцем по косточке, потом выше, по подъёму стопы, как будто ласкал.
Я чуть не застонала вслух.
— Вы открываетесь с новых сторон, мисс Смит, — промурлыкал он, голос низкий, вибрирующий, от которого по спине побежали мурашки.
— Мы же взрослые люди, — подмигнула я, поднося бокал к губам.
Он улыбнулся — медленно, опасно.
— Очень взрослые.
И я поняла: ужин только начинается.
А главное блюдо — это я.