Страница 12 из 82
— Мне показалось, что моё настоящее «я» тебе не по нраву. Решил поэкспериментировать, — в его голосе прозвучала усмешка. — Но, судя по всему, даже так я тебя зацепил.
— Не знаю, — ответила я, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку.
«Конечно, зацепил, наглец…»
Дэвид внезапно замедлил шаг. Его глаза вспыхнули — в них промелькнула искра, почти опасная.
Он взял меня за руку, крепко, уверенно.
— Куда мы идём? — спросила я, стараясь не отставать.
Он не ответил, только оглянулся и подмигнул.
Мы свернули в боковую улицу, где неоновые вывески мигали отражением на мокром асфальте. У стены стояла железная дверь, рядом — двое здоровенных охранников.
Дэвид лишь кивнул одному из них, и спустя секунду за дверью раздался глухой бас — клубная музыка пробивалась наружу.
— Это клуб? — я наклонилась ближе, перекрикивая шум.
— Да, ведьмочка, — прошептал он прямо у уха, его дыхание обожгло кожу. — Добро пожаловать в мой мир.
Он потянул меня за собой внутрь.
В помещении воздух был густым от запаха алкоголя, пота и дыма. Свет переливался алым и синим, отражаясь в бокалах и волосах танцующих. Бар переливался огнями, а за стойкой стоял высокий бородатый бармен.
— Четыре шота текилы! — крикнул Дэвид.
— Сейчас будет, брат, — ответил бармен, уже доставая бутылку.
— Я так понимаю, ты тут частый гость? — спросила я, скрестив руки на груди.
— Сказал бы — хозяин этого хаоса, — ухмыльнулся он.
Бармен поставил перед нами рюмки, каждая с долькой лайма сверху. Дэвид поблагодарил его коротким кивком и повернулся ко мне.
— За прекрасный вечер, — произнёс он, и, не отводя взгляда, слизнул языком соль с края рюмки, одним движением выпил текилу и закусил лаймом.
Я смотрела заворожённо. Всё в его движениях было уверенным, медленным, почти хищным.
Чтобы отвлечься, я повторила за ним: соль, глоток, лайм.
Горечь обожгла горло, но потом пришло приятное тепло.
Дэвид усмехнулся.
— Быстро учишься, ведьмочка, — произнёс он, и его рука мягко скользнула по моему запястью.
Он снова взял рюмку, поднял её между нами и прошептал:
— За тебя, Лэйн.
Выпив до дна, он придвинулся ближе, будто хотел уловить мой аромат. Но первой уловила я его — тёплый, терпкий, с нотами табака и древесного дыма. На нём явно был Givenchy Gentlemen Reserve Privée — тот самый запах, в котором бурбон переплетается с ирисом и пачули, оставляя за собой след, от которого кружится голова.
Запах силы, уверенности… и опасности.
Он отстранился буквально на пару сантиметров — ровно настолько, чтобы наши дыхания смешались. Моё сердце забилось в висках.
— Дэвид… мне нужно отлучиться, — прошептала я, с трудом выдыхая.
Он чуть улыбнулся и указал глазами в сторону — мол, туда.
Я отошла, наконец возвращая себе контроль.
Клуб жил своей жизнью: тела двигались в такт басам, свет резал глаза неоновыми вспышками, бар переливался огнями, а я пробиралась всё глубже — туда, где музыка уже звучала глухо и стены светились розовым неоном.
И вдруг — чья-то рука схватила меня за запястье и потянула в тёмную комнату.
— Тише, — раздался знакомый низкий голос, — это я.
Дверь захлопнулась.
Глаза привыкли к полумраку, и я увидела его — половину лица освещал красный свет, вторая тонула в тени.
— Не хотел пугать, — он шагнул ближе, так, что наши силуэты почти слились.
Я не отпрянула. Наоборот — внутри вспыхнул огонь, тёплый и опасный.
— А что ты хотел, Дэвид? — прошептала я, глядя прямо ему в глаза.
Ответа не последовало. Только движение.
Он запустил пальцы в мои волосы, сжал их у основания, и его губы обрушились на мои. Поцелуй был жадным, тёплым, без намёка на осторожность. Его язык коснулся моего, и всё вокруг исчезло — остался только он и нарастающее пламя внутри.
Его ладонь скользнула по моей талии, сжимая кожу сквозь ткань. Воздуха стало мало.
Когда он наконец отстранился, я едва успела вдохнуть — Дэвид взял меня за руку и повёл к кожаному дивану в углу.
Он опустился передо мной на корточки, взгляд прожигал насквозь.
— Не отворачивайся, — тихо сказал он.
Его пальцы коснулись моей щиколотки, потом медленно скользнули вверх, и каждая точка его прикосновения будто вспыхивала под кожей.
Он целовал мою ногу — мягко, с нарастающей уверенностью, поднимаясь выше, к внутренней стороне бедра…
Из меня вырвался тихий, дрожащий стон, и я прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать нарастающее напряжение. Мои бёдра невольно сжались, когда Дэвид медленно приподнял мою юбку, обнажая тонкое кружево трусиков, пропитанное влагой от моего возбуждения. Его горячий, влажный язык коснулся ткани, и я почувствовала, как электрический разряд пробежал по всему телу — желание взорвалось внутри, заставляя мою киску пульсировать и истекать соками.
Он нежно провел языком по моему лону сквозь кружево, пропитывая его ещё больше, а потом отстранился ровно настолько, чтобы ловко отодвинуть трусики в сторону, открывая мою набухшую, мокрую плоть. Два его пальца скользнули вниз по моему клитору, размазывая смазку, и я выгнулась дугой, чувствуя, как они касаются каждой чувствительной складки, заставляя меня хрипло вздохнуть.
— Кто-то здесь очень, очень мокрый, — прошептал он бархатным, низким голосом, от которого жаркая волна стыда и возбуждения залила моё лицо, заставляя щёки пылать.
Дэвид снова приблизился, закинув мою ногу себе на плечо, чтобы полностью открыть меня для своих ласк. Его сильные руки обхватили мои бёдра, притягивая ближе, и я почувствовала, как его горячее дыхание обжигает мою обнажённую киску. Он слегка придвинул меня к себе, и его язык, плоский и твёрдый, скользнул снизу вверх по моим влажным губкам, раздвигая их и собирая мои соки на кончике. Он повторил это движение ещё раз, медленнее, с лёгким нажимом, и я замычала от удовольствия, мои пальцы вцепились в подушку дивана, а тело задрожало от сладкой муки.
Медленно, но уверенно, он перешёл к более твёрдым ласкам: его язык начал описывать круги вокруг моего набухшего клитора, то нежно обводя его по краю, то надавливая сильнее, заставляя его пульсировать в ритме моих стонов. Он сладко причмокивал, посасывая клитор губами, втягивая его в рот и слегка покусывая зубами — не больно, а ровно настолько, чтобы волны удовольствия прокатывались по мне, как цунами. Мои соки текли обильно, смачивая его губы и подбородок, и он жадно слизывал их, издавая низкие, довольные звуки, которые только усиливали мой огонь внутри.