Виновница торжества

— Если ты пойдёшь так, — хрипло сказал он. — Я не гарантирую, что вечер закончится за ужином. Хотя… я не против.

— Ванная там, — отрезала я, указывая пальцем в сторону, и развернулась, чувствуя на себе его взгляд.

В спальне я достала из ящика кружевное красное бельё, то самое, которое всегда придавало мне уверенности. Накинула на себя комплект, застегнула пояс для чулок, медленно натянула чулки — движение за движением, почти ритуал.

— Беру слова назад, — прозвучало за спиной. — Теперь я точно не поужинаю.

Я вздрогнула. Дэвид стоял в дверном проёме, опершись плечом о косяк. Его взгляд скользил по мне, как прикосновение, и в нём не было ни тени стыда.

— Выйди! — приказала я, прикрываясь руками.

Он усмехнулся, поднял руки в притворной капитуляции и лениво пошёл прочь.

— Но, ведьмочка, предупреждаю, ты ещё пожалеешь, что выгнала меня, — пробормотал он на ходу.

Я выдохнула, приводя дыхание в порядок, и быстро оделась: длинная кожаная юбка с разрезом чуть выше колена, алый шёлковый топ, чёрные туфли на шпильке. Волосы уложила лёгкими волнами, подчеркнула глаза стрелками и нанесла на запястья каплю Tom Ford Cherry Smoke — тёплый, вишнёвый, чувственный аромат, который идеально подходил под настроение вечера.

Когда я вышла из комнаты, Дэвид уже сидел на диване, раскинувшись с видом победителя. Его взгляд прошёлся по мне медленно, как огонь по бумаге.

— Лэйн, ты удивляешь меня всё больше, — его голос стал ниже, будто бархатный.

— Вставай, — сказала я спокойно, проходя мимо.

Он послушно поднялся, и теперь я смотрела на него сверху вниз.

— Дамы вперёд, — усмехнулся он, жестом показывая на дверь.

Я брызнула на себя ещё немного духов и, проходя мимо, уловила, как он вдохнул аромат, чуть прищурившись.

— Вишня с огнём, — прошептал он. — Тебе идёт.

Я ничего не ответила, лишь хищно улыбнулась.

Через полчаса мы уже сидели в Wayfare Tavern, одном из старейших ресторанов Сан-Франциско. Атмосфера была уютной и полумрачной, с мягким светом ламп и ароматом обжаренного перца и вина.

Дэвид заказал виски, а я — бокал Шабли. Он наблюдал за мной из-за края стакана, улыбаясь уголком губ.

Наш вечер проходил удивительно спокойно — без намёков, без дешёвых фраз, без попыток казаться тем, кем не являешься.

И всё же в голове билась мысль: «Либо он тогда просто играл роль мачо, либо сейчас прячется под маской прилежного парня.»

Он был сдержан, даже слишком — будто намеренно не позволял себе перейти границы.

Мы заказали ужин: Дэвид выбрал стейк рибай средней прожарки с перечным соусом, я — пасту с трюфельным маслом и бокал белого вина.

Он ловко наливал вино в мой бокал, улыбаясь уголком губ, и каждая мелочь — движение руки, взгляд, лёгкий наклон головы — выглядела как тонкий, рассчитанный флирт.

— Вижу, у тебя изысканный вкус, — сказал он, когда официант поставил блюда.

— Не только в еде, — ответила я спокойно, отпивая глоток вина.

Он хмыкнул, не сводя с меня взгляда, а в его глазах скользнула искра, слишком знакомая, чтобы не заметить.

Позже в зале заиграла знакомая мелодия — медленные первые ноты Нины Симоне Feeling Good.

Я застыла, улыбнулась и прикрыла глаза.

— Боже… как же я обожаю эту песню, — прошептала я, чувствуя, как по телу пробежали мурашки.

Когда я открыла глаза, Дэвид уже стоял, протянув мне руку.

— Потанцуем, ведьмочка? — спросил он с той самой хищной полуулыбкой.

Отказать было невозможно.

Он знал, что я вспомнила тот вечер в клубе.

Мы вышли в центр зала, где лишь несколько пар медленно двигались под музыку. Свет приглушили, оставив мягкое свечение от ламп.

Он положил ладонь мне на талию, уверенно, но не грубо — и притянул ближе, так что я ощутила его дыхание у своего виска.

— Понравился наш танец тогда? — шепнул он низко, голосом, от которого по коже пробежал ток.

— Он был… неплох, — ответила я, хотя внутри знала, что тот танец жёг меня изнутри.

— Неплох? — он усмехнулся. — Тогда я, пожалуй, попробую сделать лучше.

Он плавно провёл ладонью вдоль моей спины, направляя мои движения.

Мы двигались медленно, чувствуя ритм друг друга: шаг — дыхание — взгляд.

Он прижимал чуть ближе, чем позволяли приличия, но делал это так естественно, будто это было продолжением самой песни.

Мир вокруг будто растворился — остались только его ладони, тепло его груди и голос Нины, разливающийся бархатом по залу:

“It’s a new dawn, it’s a new day, it’s a new life… for me.”

Я подняла взгляд, наши глаза встретились, и на секунду дыхание остановилось.

Его рука легла на мою щёку, большой палец скользнул по коже — медленно, сдержанно, словно он боролся сам с собой.

— Опасно вот так смотреть на меня, — прошептал он, его губы почти касались моих.

— А ты привык, что на тебя не смотрят? — тихо ответила я.

Он усмехнулся, не отпуская.

И в этот момент весь танец превратился в игру — между желанием и запретом, между дыханием и шагом, между тем, кто первым сорвётся.

Внутри всё трепетало. Мне хотелось сорваться, но совесть всё ещё тянула за рукав, шепча: «Некрасиво так играться, Лэйн…»

Но тут же появилась другая мысль — дерзкая, вызывающая: «А разве красиво — сначала флиртовать, а потом превращаться в бездушного камня?»

Я ухмыльнулась. Конечно, Дэвид меня привлекал — не только внешностью, но этой животной решительностью, прямотой, тем, как он действует, а не говорит. И да, этот его тигриный взгляд… чёрт.

Я невольно заулыбалась, садясь за стол. Дэвид галантно отодвинул стул, и, заметив мою улыбку, прищурился.

— Похоже, всё понравилось? — спросил он, усаживаясь напротив.

— Возможно, — я взяла бокал вина, сделала глоток и посмотрела на него поверх края, не отводя взгляда.

Он слегка приоткрыл рот, наблюдая за каждым моим движением.

Между нами будто натянулась невидимая нить — лёгкое напряжение, игра без слов.

Позже, когда официант убрал посуду, а свечи на столе догорели до половины, мы неспешно вышли из ресторана. Ночь в Сан-Франциско дышала жизнью: влажный воздух, редкие машины скользили по асфальту, как тени, в отблесках уличных огней, а с океана тянуло прохладой. Вдалеке мерцал мост, и город напоминал декорацию к фильму — слишком красивый, чтобы быть реальностью.

— Сегодня тебя не узнать, — сказала я, глядя на него. — Тогда ты был совсем другим. Более открытым. А сейчас — весь из себя правильный. Зачем?

Он засунул руки в карманы и чуть склонил голову набок.