Страница 30 из 31
Глава 23
Я смотрела в уставшие глаза Яромира и понимала, что именно мне нужно было принести в жертву. Что нужно было отдать
нам
.
— Что ты поняла, Ясна? — тихо спросил он, чуть сильнее сжав мои пальцы. — Ты же поняла, да?
Я киваю, с трудом сглатывая ком в горле. Словно наяву передо мной проносятся все мгновения, проведенные вместе с Яромиром: как он съел мои щи, как защитил от Аграфены, как спас ночью в лесу, как догнал и остался со мной, когда я уже была готова поверить, что совсем одна.
Я сердцем чувствовала, как между нами протягивается и затем утолщается ниточка. А потом я позволила себе поверить, что после этого дня все будет иначе, ведь я знала, что Яромир будет рядом.
Но огонь требовал жертву. И ценой прохода должна была стать наша память. Наше «мы». То хрупкое, новое, такое дорогое, что едва успело родиться между нами. Огонь должен был унести с собой самое ценное, что у меня появилось за все это время одиночества и отчаяния. Его.
— Ясна, — шершавые пальцы Яромира коснулись моей щеки.
— Нам нужно… отдать воспоминания друг о друге, — с трудом произнесла я. — Жертва… это не жизнь. Это… наша память.
Он не произнес ничего, только нежно стер с моей щеки слезы, смешавшиеся с водой, все еще лившейся потоками на нас.
— Я только что нашел тебя, — в его голосе колючими иглами звучала боль и тоска. — Я только что… вспомнил, кто я. В моей жизни только что появился смысл, помимо сплошных финансов и ничего не значащих бумаг.
Слезы затуманили мой взор, и мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы снова увидеть лесную зелень глаз Яромира.
— У нас нет другого пути, — с моих губ сорвался шепот прежде, чем их запечатали поцелуем, полным отчаяния и чувств, так и не облеченных в слова.
Это было прощание. Это было обещание. Это была надежда, что, что бы дальше с нами не произошло, мы найдем друг друга.
Поцелуй был горьким от пепла и соленым от моих слез. В нем была вся невысказанная нежность, все обещания, которым не суждено было сбыться, вся ярость против судьбы и вся любовь, которую мы едва успели осознать.
— Мы должны прыгнуть, — прошептала я, закрыв глаза и изо всех сил пытаясь отдалить момент прощания. — Но… когда мы перейдем, я…
— Так давай сделаем это, Ясна, — Яромир переплел наши пальцы. — Как и предполагалось — вместе.
Мы разбежались навстречу ревущему пламени, одновременно оттолкнулись от земли и вместе оказались окутаны ослепительным сиянием. Мгновение, длившееся меньше удара сердца, я чувствовала его руку в своей, а потом…
Я приземлилась на мокрую траву, поскользнулась и упала, чуть не выронив венок. Красная луна, словно смеясь надо мной, проглядывала сквозь тучи. Где-то позади затухало пламя, а впереди наливалось кровавым светом луны озеро.
В груди была тупая боль, как будто там застарелая рана. Я не помнила, почему мне так тоскливо. Казалось, забылось что-то, что было мне важно, но потерялось и этого уже не вернуть.
Я сжала венок и подошла к озеру. Холодная вода обхватила мои стопы, когда я отпустила круг из цветов, источник вспыхнул серебристым светом, и из глубин, медленно вращаясь, поднялись еще четыре венка.
И в этот момент поток воды с неба будто иссяк, тучи начали расползаться в стороны, а с луны словно стянули кровавый покров. От плывущих венков в стороны расходилось серебристое сияние, поэтому казалось, озеро наполнялось светом не только от луны, но и изнутри, и от источника.
Пока я всматривалась в водную гладь, мне померещились еще четыре фигуры, так же, как я, провожающих глазами венки. Но когда я попыталась приглядеться, их уже и не было. Может, показалось?
Я устало опустилась на камни рядом с источником и набрала ледяной чистейшей воды. Напилась, опрокинулась на спину и… заснула.
Мне снилось, как тени, окутывавшие лес и деревню, отползают, а земля словно вздыхает с облегчением. Мне снилось, будто вся отрава, что мешала растениям, исчезает. Мне снился шепот Морены: «Вы справились. Я буду просить за тебя Мокошь… Не проворонь нужную нить»…
Мне снились глаза цвета летней зелени.
А потом я проснулась. На полатях, в своей избе. Как я очутилась снова здесь, дома? Ответ казался столь же странным, как мой сон: Морена, это она помогла мне.
За окошком поднималось солнышко, но не такое, как раньше — измождающее, испепеляющее все живое, а яркое, веселое, умытое ночным дождем.
— Ясна! — кто-то кричал за моей калиткой. — Ясна!
Я с трудом спустилась и пригладила растрепанные волосы. Среди моих пшеничных прядей затерялась одна, совершенно белая — седая. Та самая, которую я вчера…
Воспоминания о прошедшем дне обрушились на меня леденящим водопадом. Дети, которых должны были принести в жертву, долгий путь по лесу, красная луна, Аграфена, венок с прядью моих волос и серебрящееся озеро с пятью венками. Но оставалось какое-то ощущение, что чего-то не хватало, что-то я точно потеряла.
Быстро заплела косу, накинула шаль на испачканный накануне сарафан и вышла на крыльцо.
— Идем росу собирать, — позвала меня Дарья, за которой толпились другие девки из деревни.
Я замерла, вглядываясь в веселые лица и не в силах принять то, чего еще вчера быть не могло. Дарья была при смерти, другие жители деревни хотели расправиться с «ведьмой», и будущее казалось практически нереальным.
— Идем, — пожала я плечами. — Только в рубаху новую оденусь.
Победа была одержана. Тьма отступила. Деревня была спасена, Чума-царь был заперт на следующую тысячу лет, а в тетради прабабки появилась новая история о наследной ведунье, которой пришлось пожертвовать чем-то очень дорогим, чтобы люди могли жить спокойно.