Страница 91 из 136
Айли не помнила, сколько самцов имели её тело. Она вообще старалась изглаживать в памяти эти ужасные сцены. Разве только Баэрд… он никогда не причинял ей боли намерено. Не наслаждался её муками и унижением.
Девушка осторожно коснулась грудной мышцы демона. А была твёрдой.
– Ты можешь делать со мной, что захочешь, – тихо пояснил Изиргир. – Даже если захочешь чего-то ужасного. Ни в чём себя не ограничивай.
Айли усмехнулась:
– А если я ударю тебя?
– И что тебя смущает?
– А если… глаз выколю? Или… отрежу чего-нибудь?
– Что хочешь, это значит – что хочешь, пирожочек. Если хочешь чего-то отрезать – отрежь.
Она вздрогнула.
– Демоническая регенерация, я поняла. Отрастёт?
– Ну да.
– А крылья?
– Единственное, что не отрастает, – кивнул Изиргир. – Но я их убрал.
Айли положила ладонь на бугор, выпирающий из тонкой ткани штанов, прямо заглянула в глаза:
– А это?
– А это – отрастёт, – равнодушно отозвался демон.
– И больно не будет?
Он чуть улыбнулся:
– Не твоя забота. Не думай. Просто делай то, чего хочет душа.
«Значит, боль они испытывают по-настоящему, – поняла девушка. – Но на то они и демоны, чтобы её не бояться. У них ведь даже любовь это – проклятье». Она наклонилась и осторожно коснулась губами его губ. Дыхание её сбилось, сердце сжал ужас, но Изиргир лежал неподвижно и расслабленно. Только его пах под её ладонью рос и становился горячим. Айли пугливо отстранилась, вгляделась в лицо. Коснулась скулы и погладила её пальчиком. Изиргир не шевелился. От страха кровь стучала в висках, Айли дышала неглубоко и часто. Но отчего-то сочетание страха и обманчивой покорности демона манило.
Она снова погладила его лицо и снова поцеловала в губы. Он чуть приоткрыл их. Айли коснулась верхней кончиком языка. Мягкая. Тёплая.
«Оказывается, это приятно», – удивилась девушка.
Провела ладонью по золотисто-смуглой груди, в отсветах камина казавшейся золотой. Коснулась губами соска и чуть прикусила его, немного, чтобы не было больно.
«Что я делаю!» – испугалась. Разжала зубы и отстранилась.
Сердце заколотилось в рёбра, тело съёжилось, ожидая удара. Изиргир лежал неподвижно, только дыхание его изменилось, а пах красноречиво свидетельствовал – демон не против таких ласк. Видя свою безнаказанность, Айли снова осмелела. Пальчиком обрисовала мускулы его груди, кубики пресса, будто узоры вырисовывала. Изиргир стиснул челюсти. Дыхание его стало рваным: он как будто не сразу мог выдохнуть.
«Он меня хочет», – поняла Айли, не зная: радоваться ей или ужасаться.
Но ведь демоны – властелины разврата. Наверное, Пятый князь хочет всё, что движется, разве нет? Она склонилась к нему, и прядь волос упала на кожу, обрисовавшую рёбра. Тёплая, почти горячая, но не обжигающе. Айли лизнула. Солоноватая. Немножко. И пахнет солнцем. Нагретыми камнями. Негой и… Она потянула носом.
Снова лизнула его сосок – твёрдую горошинку.
«Да. Он меня хочет».
И принялась покрывать грудь мелкими поцелуями. От его неподвижности её голова закружилась: Айли никогда ещё не наслаждалась таким своеволием и властью над чужим телом. Она поцеловала дорожку натянувшейся между рёбрами кожи, спустилась к тёмным волоскам на животе, по ним – к штанам, не отнимая ладони от паха, который будто ожил. Вздохнула и расстегнула ремень.
– Подожди, – остановил её Изиргир очень низким, но очень тихим голосом, слегка хрипящим. – Ты этого хочешь?
– Я…
– Или тебе страшно?
Ей было страшно. И страшно признаться, что страшно: его орган, пока скрытый, но уже ощутимо готовый, пугал её.
– Это неважно. Ты хочешь, а я…
– Сегодня я – твоя игрушка, – возразил он, осторожно поднял руку и медленно коснулся её волос. – Играйся. Не делай ничего, что тебе неприятно, или тебя пугает, или… А нет. Достаточно сказал. Просто играйся, конфетка.
Айли облегчённо выдохнула.
– Нам спешить некуда, – повторил Изиргир.
Она оглянулась на его лицо и увидела сияющие зелёно-золотым светом глаза. Потянулась и снова поцеловала, и с его губ сорвался невольный стон, однако демон не пошевелился. Айли потёрлась щекой о щёку, положила голову на крепкое плечо и вдруг всхлипнула. Обняла демона, закинула ногу на его бёдра.
– Можно, мы просто полежим? – спросила тихо.
Изиргир хмыкнул, но не стал напоминать, что сегодня ей можно всё.
– Полежим так полежим, – согласился хрипло. – Отчего ж не полежать?
Приобнял её и поцеловал волосы где-то между лбом и макушкой. И тогда Айли вдруг снова увидела нужный образ и поняла: а Елисель бы не остановилась. Раз уж взялась исследовать – пошла бы до конца, и, значит, Айли должна поступить так же. И всё её воспитание, древние привычки её рода требовали угодить этому конкретному мужчине, ведь он её хочет, откровенно и прямо сейчас. Её нога чувствовала, что его член встал, Айли понимала, что тому, кто называл её княгиней, супругой, сейчас тяжело и даже больно, а потому нужно снять его напряжение, но…
В его объятьях было так тепло и безопасно! Айли закрыла глаза и отдалась ощущениям.
«Потом, – трусливо подумала она, – потом я снова стану как Елисель…».
Ещё ни разу в жизни Айли не ощущала себя настолько защищённой, и у неё не хватало духа прервать это блаженство. Здесь, в тепле, в руках Изиргира даже Ширан не казался ужасающе неизбежным.
– Ты не хочешь мне что-нибудь рассказать? – уточнил Изиргир шёпотом.
– Что? – она напряглась.
Читает мысли? Он снова ткнулся носом и губами в её волосы.
– Не знаю. О чём хочешь. О том, или об этом.
Айли с удивлением поняла, что действительно хочет. Обо всём. Обо всей своей несчастной, одинокой жизни, наполненной муками и страданием. Про старика-эльфа. Про безжалостного орка. Про того, который любил накалять железо и… и про Ширана, про то, как она боится полудемона до онемения.
– Нет... Не хочу.
И вздрогнула всем телом. Стало зябко.
– Ну тогда не будем, – мягко согласился Изиргир и замер.
«А Елисель бы…» – подумала Айли, ткнулась в его подмышку и забыла мелькнувшую мысль.
А Елисель в это время открыла глаза и поняла, что их можно было бы и вовсе не поднимать веки: темнота оказалась непроницаемой. А ещё спёртой и вонючей. Беглянка попыталась встать, поняла, что не в силах двинуть ни рукой, ни ногой, и вообще их не чувствует. Осознание было болезненным. В основном из-за удара носом в каменный пол.