Страница 50 из 136
Глава 13. Не им
Операций было не так чтобы много. Заболевших какой-нибудь местной дрянью в госпитале – тоже, так что Елисель могла целыми часами читать заметки отца об особенностях физиологии нечисти. И размышлять на тему побега. И… всё обдумывать. По ночам Баэрд уходил на дежурства, что Лисю полностью устраивало – спать с ним в кровати, с одной стороны, оказалось тепло, с другой – неудобно. Даже странно: с Эйвом-то было как-то... уютно. Решения этого парадокса Елисель не нашла не потому, что его не существовало или у неё не хватало логики и предпосылок для выводов, а потому что оно находилось где-то внизу плана размышлений. Лися, конечно, первым делом набросала план, о чём нужно подумать сначала, а о чём – потом. Пункт «соблазнить Ширана» был среди первых. И он же был жирненько вычеркнут буквально на третий день.
– Это потому что герцог слишком тупой, – заявила Лися сама себе. – Среднестатистический мужчина должен был поддаться на стандартные и проверенные методы. Если же мужчина не поддался, то причин может быть ровно две: он слишком умён, умнее среднестатистического, или он туп. Могу ли я считать Его Светлость слишком умным?
Она постучала карандашиком по тетрадке, а потом честно ответила:
– Нет. Весь предыдущий опыт нашего общения однозначно отвечает на этот вопрос отрицательно. А значит…
Проговаривать вслух окончание фразы Лися не стала – дурой она не была. Мало ли кто снаружи больничного шатра греет уши? Легко вскочила, отбросила полог, вышла и направилась в казарму.
Рарху она нашла на заднем дворе, где гоблиниха, засучив рукава, стирала бельё в огромном металлическом тазу. Елисель уже знала, что в Ирисовом городе (так называлось поселение, основанное Шираном) был металлургический завод, а неподалёку находились рудники (иначе зачем были бы нужны гоблины?), и понимала, что красный цвет песка свидетельствует о высоком содержании железа, а сейчас металлический тазик ещё раз подтвердил её предположения: с этим важным продуктом у изгоев проблем не было, иначе тратить драгоценный хлеб индустрии на такую ерунду не стали бы.
«А, значит, можно попытаться снова построить воздухолёт», – подумала она.
И почувствовала невольное уважение к герцогу, отдавшему приоритет такой важной отрасли градостроения, как металлургия.
– М-да, – сказала она, став рядом со взмыленной гоблинихой, – по железным рельсам мчат поезда, дороги колесят железные лошади, люди поднялись в небо, а женщины до сих пор стирают на руках кожу, елозя грязными тряпками по доске. Ужасный архаизм!
Рарха мрачно посмотрела из-под нависшего лба на хозяйку. Передёрнула широкими сутулыми плечами.
– И много тебе платят за эту работу? – продолжала гнуть свою линию Елисель.
Тупой взгляд тёмных глазок выразил недоумение.
– Подожди… тебе вообще ничего не платят? Ты… рабыня? Пленница?
– Рарха не раб, – прорычала Рарха.
И с ожесточением принялась уничтожать бельё хозяйки и гребёнку доски.
– Пленница?
Гоблиниха бросила на неё злобный взгляд, обошла тазик и встала к хозяйке задом в бурой юбке. «Ну, совсем провалом этот разговор назвать всё же нельзя, – трезво оценила Елисель. – Как минимум мы выяснили, что а: она не рабыня, бэ: ей не платят, вэ: потребности в дружбе со мной она не испытывает».
Лися прошла дальше. День только начинался, мимо пробегали муренцы с озабоченными лицами. Где-то ржали лошади. Кто-то мычал. Тли, наверное. Куда-то тащил тележку, забитую барахлом, старый гоблин, но больше его соплеменников Елисель не увидела. Зато обнаружила рыжебродого Керга, греющегося на солнышке и меняющего подмётку на сапоге. Вероятно, сапог принадлежал вице-адмиралу.
– Ты подобрал мне странную служанку, Керг, – сказала Елисель, подходя к денщику мужа. – Хотела с ней поболтать, ну, знаешь, о всяком женском, а она от меня нос воротит. Рарха случаем не гоблинская принцесса?
Керг хохотнул в усы. Лися присела рядом на завалинку.
– Так то ж гоблин, госпожа. Они завсегда таковые.
– А кого полюбезнее не было?
– Дык это… А кого ж? Людских женщин у нас не имеется, только вот такой сброд. Это хотя бы согласилась обслуживать человека.
– Согласилась? – Лися удивлённо глянула на него. – То есть, могла не согласиться? Я думала, гоблины здесь пленники.
– Неа.
– Но герцог им не платит?
– Неа.
– Не пленники, не платит, а зачем тогда им тут вкалывать? Тем более, на рудниках и заводах?
Этого Лися точно не знала, но сделала логичное предположение, что металл добывают и обрабатывают именно эти невзрачные, но крепкие и трудолюбивые существа, а не гвардейцы. И попала в точку:
– Так вода ж, – усмехнулся Керг снисходительно. – Нет у них такой техники, чтобы забуриться глубоко. А вода это…
– Жизнь.
– Ага.
– А пещеры? Они же умеют рыть пещеры…
Керг пожал плечами:
– А то мне неизвестно, госпожа.
Елисель задумалась. Если рыжебородый прав, то плата за каторжный труд – вода. Воды здесь нет, значит, герцог бурил воду и, значит, этого не умеют делать гоблины. Почему? Не умеют закалять металл для сверхпрочных буров? Должно быть, так. Всё вместе взятое ясно говорило: настоящая засуха на континенте началась совсем недавно, иначе местные бы непременно изобрели нужные технологии.
Её размышления об открывшихся перспективах нарушил Баэрд, вернувшийся с ночного дежурства, усталый, с тенями под глазами и проступившими скулами.
– Госпожа эль… Баэрд, Его Светлость просит вас подойти в кабинет.
Наедине он звал её эль Диар, но на публике старался вспоминать, что они – супруги. Елисель не стала уточнять, является ли просьба герцога приказом – это было очевидно. Встала и пошла на зов. С чего бы Ширан о ней вспомнил? Может, всё-таки она зря вычеркнула пункт из списка?
Герцог стоял у окна и смотрел вдаль, когда она вошла, резко обернулся, и Лися поразилась странной перемене в нём. Во-первых, полудемон был возбуждён. Глаза его лихорадочно блестели, грудь вздымалась. Во-вторых, у него был странный взгляд – рассеянный и мечтательный.
Елисель замерла в дверях, потрясённая до глубины души. Мечтательный? Ширан?
– Присаживайтесь, – кивнул герцог на кресло у стола и скрестил руки на груди, привалившись к оконному косяку. – Я обдумал ваши слова.
– Какие? – не поняла она.
– О том, что вы можете создать новый воздухолёт.