Страница 30 из 136
Ниалир убрал хлыст. Изиргир поднялся с колена, оказавшись значительно ниже ростом, чем Второй князь: Шестой едва доходил повелителю до плеча.
– Я пощажу тебя, – милостиво кивнул Ниалир, – ты меня рассмешил, а это со мной случается редко. Ты можешь даже встречаться со своим союзником и продолжать строить козни против меня…
– Ваше милосердие не знает…
– Я недоговорил. Но я должен знать о каждом вашем шаге, о каждом пункте ваших планов.
Лицо Изиргира стало торжественно-серьёзным. Демон ударил кулаком в свою грудь, склонив голову, и тёмные, вьющиеся волосы упали на глаза.
– Вы знаете мою преданность вам, – произнёс низким, задушевным голосом.
– Знаю. Поэтому говорю тебе. Изиргир, Пятый князь, слушай и внимай: стоит тебе меня предать… стоит только шагнуть или взглянуть в этом направлении, и моё возмездие будет ужасно.
Изиргир испуганно взглянул на него и рухнул на колени:
– О, что вы, повелитель! Разве же я могу вас предать?!
Ниалир сдвинул чёрные брови, странным контрастом смотревшиеся над белыми ресницами, инеем окружавшими голубые глаза.
– Что вы задумали с Сератом?
– Убить Лилиану, дочь Ширана. Руками человечков, конечно. Этого Разрушитель не простит, он захочет отомстить, но вернуться на Север без нашей помощи не сможет. Ирис, его жена, окажется в руках короля Мурсии, и тогда мы предложим ему союз… И он его примет. Серат станет императором Северного континента и…
Он не договорил. Но мысль «всей мощью обрушится на Южный и расправится с вами» витала в воздухе. Ниалир задумался. Остро глянул на доносчика.
– Ты зря меня не боишься, – процедил сквозь зубы с присвистом.
– Я боюсь, – возразил Изиргир. – Ужасно боюсь! Я весь побледнел и дрожу от ужаса.
И он побледнел и задрожал.
Ниалир нагнулся к нему, к самому левому уху и прямо в него шепнул:
– Я заберу у тебя самое дорогое, Изиргир. То, что тебе дороже твоей никчёмной жалкой жизни.
Взмахнул голубыми крыльями, закручивая энергии в смерч, и унёсся в мгновение ока. Изиргир встал, щёлкнул пальцами, убирая рану от плети с лица, снова слизнул золотую кровь.
Подлетел к стволу энергии, порядком изгрызенному, коснулся его нитями из пальцев, и те начали втекать в повреждённые, переплетать их, восстанавливая текстуру. И только доделав эту работу, измученный Изиргир, действительно побледневший и дрожащий от озноба, вывалился в мир материи.
Людоед успокаивался: извержение остановилось, но огненная лава стекла по слонам, переливаясь красно-рыжими всполохами. Ветер разносил по пустыне туман пепла. Изиргир сел на чёрный камень и закрыл глаза.
Раскалённый воздух обдал его лицо, взвихрившись, и рядом что-то приземлилось.
– Ты решил поиграть в извержение вулкана? – неприязненно спросил низкий голос.
Изиргир лениво приоткрыл глаза и глянул на единоутробного брата, убирающего тёмно-синие крылья за спину.
– Я соскучился, – ответил тоном капризной девицы. – Знал, что если тряхну чуток Людоеда, ты сразу прилетишь.
И пожаловался печально:
– А вот если бы тебя Ириска позвала, ты бы прибежал сразу. Брата на бабу променял!
И игриво ударил хвостиком, рассекая скалу. Ширан молчал.
– Она уже показывала тебе дочку? – полюбопытствовал Изиргир. – На тебя похожа? Ну там, знаешь, глаза золотые, нос вот эдакий, гордый, и шрам через бровь.
– Что будет с Южным континентом, если я убью Пятого князя? – холодно спросил Ширан, глядя на надвигающую волну. В Ядовитом море бушевал тайфун.
– Он очень удивится, – рассмеялся демон.
Они помолчали. Ветер трепал волосы обоих, однако магический купол защищал от пепла и жара.
– Говорят, она родилась с крыльями, – снова заговорил Изиргир. – Ты понимаешь, что это значит, о мой тёмный и непросвещённый брат?
– С крыльями? – переспросил Ширан, заинтересовавшись.
– А ещё с чешуёй и с копытами. Такое дитя прелестное! Даже жаль, что ей пришлось принять вид червячка! Ох уж эти людишки! Ничего не понимают в красоте.
– А глаза…
– Зелёные.
Изиргир обернулся и увидел, что брат смотрит прямо на него, и глаза его вспыхивают золотом. Демон рассмеялся:
– Нет, нет, Эльирдан. Она пока слишком мала. Даже не думай, что сможешь её поставить на моё место – твою Лили тут же сожрут, уж прости. Ну, если Серат, то сожрёт. Ниалир-то, конечно, попробует пошантажировать сначала меня, потом тебя… Но я сразу скажу: я пас. Я её, может, и сам сожру. Зачем мне конкуренты?
– В Лилиане всего четверть ихора, – равнодушно заметил Ширан.
– Ихор это такая интересная субстанция, братишка, – Изиргир потянулся, встал и замахал крыльями, разминая их. – Никогда не знаешь, у кого она сосредоточится. У тебя может быть капля ихора в венах, а у твоего сына, или не дай боги, дочки – ни капли человеческой. Случается такое. Ну и каково быть отцом демоницы? Как себя чувствуешь? Гордость, стыд? Радость, ужас?
Он жадно всматривался в лицо бывшего герцога. Ширан молчал, потом глухо сказал:
– Я хочу её увидеть. Их.
– Да ладно? – удивился Изиргир. – И что же мешает? Ирис ведь стоит только позвать…
Ширан схватил его за горло, оба покатились по застывающей лаве и сгорели бы заживо, не будь магического купола. Герцог втиснул брата спиной прямо в клокочущую жидкость, булькающую, выбрасывающую фонтанчики искр. Глаза Ширана полыхали той же лавой.
– Если я умру, – прохрипел Изиргир, – то и ты.
– Твои шутки меня не смешат.
Ширан встал. Оба оказались в магическом пузыре внутри лавы, клокочущей вокруг. Изиргир вскочил, ударил магией, и пузырь вырвался вверх-вверх-вверх и распался над ковром пепла. Братья распахнули крылья и молча спланировали на берег подальше от вулкана. И едва успели сложить намокшие от внезапного ливня крылья. Изиргир зло глянул на человека. Зашипел, хвост его затанцевал позади.
– Ты совсем одурел без своей девки! Моя защита не безгранична. Ты хоть знаешь, сколько там градусов?! Нет? Если бы я не стянул немного ледяной магии…
И запнулся.
Молча убрал хвост, рога, чешую. Последними спрятал крылья. Белая рубашка, разом намокнув, облепила скульптурное тело демона. Вода стекала по блестящим кожаным штанам на босые ноги.
– Скажи мне, почему я это должен делать? – наконец устало спросил Изиргир. – Почему я должен тратить свою энергию на неблагодарную сволочь, не способную поблагодарить меня даже малостью? Одним маленьким северным континентиком. Разве я много прошу?