Страница 18 из 136
Название крепости «Чёрное пламя» – сердце Шестого княжества – звучало как Йошындар. Изиргир как-то произносил это слово именно через «ы», но Лися, сколько ни пыталась, повторить не могла. «Ты сюсюкать» – обличала её Моха, хмуря брови и раз за разом терпеливо пытаясь исправить мурсийский акцент княгини.
– Нет, – отрезал Ширан.
«Йотпы вшивые! Вот это красноречие!».
– А тогда зачем я вам? – она обошла его, встав прямо перед ним и заглянув в лицо.
Для верности пару раз похлопала ресницами и мило улыбнулась. Ширан смерил девушку холодным взглядом. «Не волк. Мулякра. И что в тебе нашла Ирис? Впрочем, думаю, она счастлива, что больше не с тобой».
– Госпожа Баэрд, полагаю, вы нужны вашему супругу, – не без иронии ответил герцог.
– Полагаю, вы вряд ли можете так полагать, – парировала Елисель.
Ширан отвернулся и начал спускаться на дно рва. Лися поторопилась за ним, положила ладонь ему на локоть:
– Подождите!
Он, удивлённый, оглянулся. Лися сдула прядку, выпавшую на лоб из-под платка, завязанного узелком под затылком.
– Нам надо поговорить!
– О чём? – терпеливо уточнил герцог, остановившись.
– О князе Изиргире. Он же ваш сводный брат, так? Так! Я понимаю, между братьями всяко бывает… Нет, я сама – единственная дочь моего отца, но всё равно… Да подождите вы! Вот же… Я ведь прожила в его замке почти год! Я точно вам нужна, а вы так небрежно раскидываетесь ценными информаторами!
Ширан, сделавший ещё шаг вниз, снова остановился и обернулся.
Соблазнение как-то не задавалось. «Потому что пока другие девочки учились соблазнять мальчиков, я осваивала книги Пай шар Эля!» – сердито подумала Лися.
Ладно. Йотпы с ним, с соблазном. Ну не её это. Не стоит прошибать лбом стену из базальта. И тут...
– Ц-ц-ц! – раздалось под ней.
Елисель опустила взгляд… взвизгнула и прыгнула Ширану на руки, поджав ноги.
– Ц-ц-ц! – повторил аметистовый скорпион, с задранным хвостом подбегая к герцогу.
Подпрыгнул и… хрустнул под его сапогом, успев ужалить в грубую кожу голенища. Ширан размазал хитин подошвой по камню. Елисель слезла.
– Как вы могли! – возмутилась резко. – Это же был уникальный экспонат! А яд?! Вы хоть понимаете, какая это была редкость?! Я гоняюсь за подобным уже месяца два и безуспешно!
Её душу раздирала ярость. Ну убил ведь уже, к чему портить насекомое, которое надо изучить?! Не обращая внимания на Его Светлость, Лися опустилась на колени, достала из кармана, наспех пришитого Рархой к юбке, перчатки, натянула их, вынула чистый лист бумаги и кисточку, аккуратно собрала то, что осталось от членистоногого.
Ладно, соблазнение не состоялось. Коварные планы тоже придётся отложить: не каждый день встречаешь одно из самых ядовитых созданий на двух континентах.
– У вас есть лаборатория? – деловито уточнила Елисель.
– Нет.
– Ну хотя бы простенький микроскоп?
– Госпожа эль Диар…
Лися махнула рукой, отвернулась и поспешила прочь. У отца не может не быть! Если уж не микроскопа, то усиленной лупы. Это не реально, чтобы великий мурсийский хирург отправился куда-либо без жизненно важных вещей.
Аметистовый скорпион был страшно ядовит, настолько ядовит, что мог погибнуть от собственного яда. А ещё, если сцедить этот яд, то им можно было отравить целый полк, разведя в большом количестве воды. Вид считался вымершим, но Моха клялась, что такой вот красавчик убил её старшего брата, вождя орков. И Елисель, видевшая аметистика лишь на картинках, конечно, не раз пыталась найти его в своих дальних походах.
Эль Диар оперировал кого-то в летней больнице – длинном шатре из парусины. Оставив Рарху за порогом, Лися откинула полог, прошла в «прихожую», затем приёмный покой, а потом оказалась в операционной. Замерла. Высокий и тощий, всемирно известный хирург ковырялся над пациентом, укрытым белоснежной простынёй. Доктор Айтонас был исповедником стерильной чистоты, и Лися вдруг усмехнулась от умиления: даже в таких условиях отец оставался верен себе. Глаза вдруг защипало.
Елисель прислонилась к одному из столбов, на которых держался шатёр, и стала ждать.
Эль Диар оглянулся, не совсем, а скорее чиркнул взглядом.
– Кто разрешил посторонним присутствовать на операции?
– Пап, это я, – тихо сказала дочь.
– Тем более, Елисель, тем более. С тебя больший спрос.
Его голос даже не дрогнул. Возможно, эль Диар уже знал о том, что его дочь в лагере, и всё равно… Они ведь не виделись уже год! Почти.
Елисель решительно подошла. На узкой «кровати», по сути козлах, покрытых доской или чем-то ровным, что скрывала простыня, лежал насмерть перепуганный мужик, в рот которого была вставлена палка, а по лбу обильно струился пот. Понятно: ампутация. За отцом стоял ещё один мужчина в белом халате и платке, закрывающем лицо – медицинский брат, вероятно.
– Я сказал…
– Почему ты не дашь ему маковое молочко?
Отец покосился на неё.
– Дай, если хочешь, – пробрюзжал раздражённо.
Раньше такое обращение Лисю ужасно злило и цепляло. Отец как будто пытался постоянно доказать ей, что она – глупый ребёнок, но сейчас… сейчас она была, пожалуй, готова простить ему многое.
– Дам. Скажи, где оно у тебя лежит.
– Нигде. У меня его нет. Но раз ты предлагаешь, значит, оно есть у тебя? – ехидно спросил обиженный врач.
Не пререкаясь, Лися вынула из кармана фляжку, вытащила палку изо рта несчастного.
– Вам сейчас надо это выпить. Не бойтесь, вам станет легче.
– Не надо отрезать, – испуганно прохрипел мужик. – Не надо отрезать!
Елисель быстро оглядела его: левая рука пострадавшего была размозжена чем-то тяжёлым. Может, сорвался камень, а может, и что-то ещё.
– Мы обсудим, – сказала терпеливо. – Но сначала вы выпьете вот это.
Раненный принялся послушно пить. Закашлял, зафыркал. По губам, по тяжёлому подбородку, гладковыбритому, потекли белые струйки. Когда он допил до дна, Лися вновь засунула палку в его рот.
– Что это? – уточнил эль Диар, молчавший всё это время.
– Тлор – алкогольный напиток из молока тли. В нём градусов семьдесят. Хорошее средство от боли и заражения.
Отец не стал ничего спрашивать: не сейчас.
– Ты можешь сохранить его руку? – шепнула Елисель, перейдя на эльфийский. – Я помогу.
Айтонас заколебался, прищурился. Пожевал губу.
– Рукомойник там, – кивнул ей куда-то за медбрата, и Лися, обрадованная, бросилась мыть руки. Тщательно. Так, чтобы потом не перемывать...