Страница 125 из 136
Глава 31. Дядюшка
Она была прекраснее всего, что Елисель видела в своей жизни. Высокая, фигура – песочные часы, волосы… длинные – это единственное, что Лися поняла наверняка. Позже она не могла вспомнить, какого цвета они были: серебряные? Палевые? Золотистые? Ветер раздувал их, играя, словно шёлковыми нитями, и более всего волосы эльфийки напоминали сияние. А глаза… глаза – драгоценные камни, звёзды, ласкающие душу теплом. Захотелось опуститься на колени и, если бы явившаяся на призыв позволила поцеловать подол её сверкающих одежд, Лися умерла бы от счастья…
«Эко меня шарахнуло», – подивилась девушка и зажмурилась. Потрясла головой, но волна преданности и восторга поглощала, трансформируя сознание.
«Она прекрасна! Она прекрасна» – Елисель задыхалась от слёз, колени её подкашивались, дрожа и стукаясь друг о друга, и тут вдруг левую руку обожгло.
Лися вскрикнула от неожиданности. Морок развеялся.
– О прекраснейшая госпожа, – колдун преклонил колено, склонив выю, – я горд и счастлив видеть вас. Но где же Владычица Каталиэль?
– Владычица прислала меня, Патириель, недостойнейшую из своих дочерей, – ответила эльфийка, и её голос прозвучал музыкой.
Елисель оглядела лица шестерых эльфов и мысленно хмыкнула: всё их внимание было приковано к внезапно появившейся из ниоткуда гостье, все лица выражали обожание. Видимо, магия прекраснейшей действовала не только на Елисель.
«А меня, стало быть, защищает метка Изиргира» – сообразила исследовательница, и в голову ей пришла мысль… Но для начала надо было сделать вид, что магия очарования всё ещё действует.
– Да будет воля благословеннейшей, – покорно согласился колдун.
Эльфийка простёрла руки и нежным, сладким голосом пропела:
– Силой зелёного леса и синих озёр, благословляю вас, братья мои. Где находится возлюбленный небом источник?
– Он в безопасности, – ответил Ванданиель, ветер красиво развевал его серебристые волосы. – Напиток жизни приготовлен, шатёр устлан и готов принять прекраснейшую под покровом своим.
– Прошу вас всех разделить трапезу любви со мной.
Патириель нежно улыбнулась и оглядела всех, в том числе и Елисель. И у девушки вновь сильно-сильно застучало сердце. Лися даже шагнула вперёд, как будто взгляд эльфийки зацепил её внутреннюю рыбу крючком.
– Кто есть эта незнакомая, но прекрасная девушка, сияние очей которой шепчет мне, будто кроны лип и клёнов?
«Это она обо мне! Обо мне!» – с восторгом подумала Елисель, и сердце её стало таять в утробе её…
– Елисель эль Диар – её имя, а род её от древних эльфов, выбравших путь человека… – пояснил кто-то, но Лися не поняла кто и тут же забыла возникший вопрос: она смотрела только на Прекраснейшую, наполняясь сиянием лазурных очей.
Или зелёных…
Или синих, как глубина чистейших вод…
Или серых, как…
– Пусть разделит трапезу с нами, – рука Прекраснейшей коснулась щёки Лиси, но, увы, исчезла раньше, чем девушка успела поцеловать её.
Сердце Елисель чуть не разорвалось от горя.
Патириель отвернулась и вошла в высокий шатёр, эльфы – за ней, Елисель, алчущая и жаждущая вновь напитаться видом красоты лика Прекраснейшей Благословенной двинулась следом и…
– Ай!
Она в шоке уставилась на шипящую лису, перевела взгляд на штанину и увидела расползающееся кровавое пятно.
– Ты укусила меня?! – спросила недоверчиво.
Нойса тяфкнула.
– Что это было? – прошептала Лися и снова глянула на колышущиеся стенки шатра.
То есть… это она, она несколько мгновений назад мечтала поцеловать руку эльфийской женщине?!
– Ну ничего себе! – прошептала Елисель потрясённо.
Йотпы сраные… Загипотенузь их катетом по самый интеграл! Она почесала левую руку, метка на которой жгла кожу нестерпимо. Стало легче, но всё равно оставалось ощущение, как при высокой температуре: в голове было мутно и как-то вязко.
Лися подошла к клетке. Парень сидел, свернувшись калачиком. При звуке её шагов он открыл веки и глянул на девушку острым взглядом мрачных чёрных глаз.
– Мне нужно твоё доверие, – сообщила ему Елисель. – Беспрекословное, без попыток сопротивления. Иначе мы с тобой не выберемся отсюда.
– Хорошо, – проворчал ликантроп.
– Для начала дай мне твоё ожере… подвеску.
Она, наконец, вспомнила, как это называется. Парень прищурился. Ему понадобился целый миг, чтобы принять решение, но всё же ликантроп стянул с себя верёвочку с жемчужинкой и молча сунул Лисе. И как только та взяла, а его пальцы отпустили – разом обернулся громадным волком.
– Отлично. Так я и думала, – кивнула Елисель. – А теперь дай мне возможность надеть это на тебя.
Он позволил и вновь очеловечился.
– Всё, жди, – велела девушка и поторопилась в шатёр.
Странно, очень странно, что оборот зависел от амулета, ведь сущность ликантропов (на Севере их обычно называли варгами) двойственна. Каким образом человеческая душа оборотня оказалась заточена в жемчужине? Ну или в верёвочке, это тоже исключать нельзя.
«Надо будет расспросить его мать подробнее» – решила исследовательница, откинула полог и вошла. Нойса прошмынула следом.
Эльфы сидели на подушках и играли на ситарах и арфах. Не то, чтобы Елисель особенно разбиралась в музыкальных инструментах, но почему-то решила, что это именно они. Она села на свободную подушку, скрестив ноги, и преданно уставилась в лицо Прекраснейшей, стараясь, однако, смотреть повыше глаз.
«Какие же у неё прекрасные брови! О-о-о, какое совершенство! Какой чёткий, лёгкий, идеальный изгиб…» – появилась восторженная мысль, но как-то повисла в мозгу, не встретив поддержки.
Нойса заворчала и легла у ног хозяйки.
Елисель для надёжности закрыла обрубком правой руки печать на левой (да, её, конечно, срывал рукав, но Лисе всё равно казалось, что отметка князя светится и через ткань). Стало легче.
Эльфы пели про прекрасные времена, про драконов и мир на всех пяти континентов. Потом пошли более сложные песни про героев и героинь с трудновыговариваемыми именами, какие-то там фиалы, собравшие свет звёзд и что-то в этом роде, все как одна жалостные. Лися, ненавидевшая эпичные баллады о героях, заскучала.