Страница 103 из 136
Тогда она аккуратно высвободила ноги из стремян и натянула рог козла так сильно, как только смогла. «Скакун» ожидаемо рассердился, поднялся в свечку, поджимая к брюху передние ноги, и затряс головой. Елисель кубарем вылетела из седла.
– Ме-е-е! – заржал козёл, агрессивно потрясая бородой.
Елисель поднялась на колени, встала.
– Эй, помогите мне, кто-нибудь! – крикнула сердито. – Придержите этого…
Буратель отстал от отряда, подъехал к всаднице-неудачнице, спрыгнул на песок, твёрдо наступив на длинную тень от бархана, схватил блеющего смутьяна за бороду.
– О, покоритель пустыни… – начал торжественно, обращаясь к белоснежному засранцу.
Елисель боковым зрением заметила, как жёлтое пятно запрыгнуло в перемётную суму и кое-как взобралась в седло.
– С уздечкой было бы намного удобнее, – проворчала, но всё же вежливо добавила: – Благодарю тебя за помощь, о брат мой лесной, козлопобедитель!
Буратель захлопал глазами, не понимая, как относиться к последним словам. Молча склонил главу и вернулся на своего козла.
Они ехали, и ехали, и ехали, и ничего не менялось вокруг – тот же песок, те же барханы, разве что вспыхнуло огнём и погасло небо, словно кто-то его выключил. И засияла россыпь крупных южных звёзд, от песка начал подниматься туман, а где-то вдали захохотали гиены, засвистели какие-то птицы, страшно закричал козодой. Козёл то и дело потряхивал головой, будто проверяя целостность бороды, и вскоре Лися начала клевать носом. А когда почти уснула, вдруг в хор ночи ворвался волчий вой.
Елисель дёрнулась, снова чуть не выпала из седла и оглянулась.
Волк в клетке ожил – сел на задние лапы, задрал морду в небо и завыл протяжно и тоскливо. Один из эльфов – в темноте не было видно, кто это, подъехал и ударил мечом по решётке, однако хищник не прервал своего ритуала. Козлы заволновались, заблеяли, артачась.
– Как бы он беду на нас не накликал, – встревожился Ванданиель по-эльфийски, но Лися поняла его. – Не вышла бы погоня за малым ценой бо́льшего.
Другой (всё тот же колдун) не согласился:
– Владычица даст нам великую награду за этого…
Или эту… или этих – Лися не поняла, так как в эльфийском языке указательное местоимение было того же рода и числа, что и существительное, на которое оно указывало, а вот как раз существительное и было ей незнакомо.
Колдун вскинул руки, и широкие внешние рукава обнажили локти в узких внутренних. В пальцах эльфа вспыхнуло пламя, и, размахнувшись, маг швырнул им в клетку. Волк упал, жалобно взвизгнув.
«Вот йотпы! – угрюмо подумала Лися. – Тангенс их катетом! Природу они любят, загипотенузь их хорда!»
Однако волк снова поднялся и завыл. Следующий огненный шар лишь пошатнул его, но не прервал упрямый, полный отчаяния вой. Сердце Елисель сжалось.
– Лишайник бородавчатый! – прошипел Ванданиель рассержено, а Буратель скинул лук с плеча, набросил тетиву и натянул, целясь в хищника. – Дардраниель! Может, разделим его сущность прямо здесь? Каталиель, Владычица…
– Тш-ш! – маг вскинул обе руки, и эльфы, заворчавшие было, разом смолкли.
«Чего это они?» – удивилась Лися и тут же поняла: вой перестал быть одиночным – откуда-то из-за барханов призыву откликнулись другие твари. «Раз, два, три…» – насчитала она и сбилась. Как говорит Флёбна: много. Стая. Девушка подобралась. Может быть, когда волки-гиганты нападут на их отряд, ей удастся удрать? Верхом на козле это делать сподручнее, хотя пальцы правой руки уже и сводит от напряжения.
Она ожидала, что отряд прибавит скорости, но колдун внезапно спешился:
– Ставьте шатры, – велел по-эльфийски.
А сам, снова задрав руки, принялся плести магические вязи. В темноте то тут, то там, вспыхивали руны. Остальные эльфы молча спешились и принялись разбирать лагерь. Лися тоже слезла, сняла со спины своего «скакуна» перемётную суму, аккуратно положила на песок и села рядом.
Вой приближался, раскатываясь по безжизненному пространству. Вскоре оказалось, что некоторые из звёзд, самых нижних, на самом деле – волчьи глаза. Стая окружала лагерь, оставляя лишь один проход. Видимо, пыталась заставить добычу мчаться сломя голову по выделенному коридору. Елисель смутно вспомнила, что вроде бы где-то читала: есть такая хитрость у волков – загонять оленей. Если всем скопом набрасываться на рогатых, то можно получить жёсткий отпор, а вот если дать им надежду на спасение, то можно гнать без продыху и подбирать обессиленных отставших.
Страшная сила – надежда.
Однако эльфы оказались умнее оленей, и в тот миг, когда хвостатые выскочили к лагерю, магическая защита замкнулась, коротко полыхнув. Волки зарычали.
– Прекрасная госпожа моя, – к Лисе подошёл Ванданиель, – вы можете упокоить уставшие члены свои в шатре, где всё приготовлено для вас и убрано.
– Благодарю, о светлый брат мой, – пафосно ответила Елисель. – Благодарность сердца моего границ не ведает. И какой же из шатров милость братьев моих выделила недостойнейшей из гостей братьев моих?
Признаться честно, она думала, что он поморщится от патоки и пафоса, однако Ванданиель довольно улыбнулся, и взгляд его смягчился. Очевидно, всё это плетение словес эльф принял за чистую монету.
– Тот шатёр показался нам наименее недостойным из всех шатров наших, – он показал на белый конус.
Лися кивнула:
– Я пойду туда, о брат мой, едва лишь насытюсь свежестью ночи.
Эльфы развели костёр. Колдун ткнул в песок посохом, и из песка забил фонтан, быстро превращающийся в озеро. «А тогда какие у них могут быть проблемы с водой?» – изумилась Лися. Достав из повозки арфы, скрипку и флейту, лесные братья принялись играть на них, и кто-то из эльфов, незнакомый Лисе по имени, запел красивым голосом старинную песню.
И всё это под аккомпанемент волчьего воя.
Дождавшись, когда их внимание переключилось на эльфийские дела, Лися приоткрыла суму и тихо посвистела. Рыжее пятно выскочило и, стелясь брюхом и хвостом, поползло за ней. Елисель медленно ушла в шатёр и едва оказалась там, пятно прыгнуло на неё, повалило и принялось, повизгивая, облизывать лицо, руки, крутя хвостом и подтяфкивая.
Елисель рассмеялась, обняла хулиганку.
– Ладно, ладно. Нашла. Вот же… ну перестать! Нойса!
Но лиса не унималась. Крутилась. Погналась за своим хвостом, подпрыгнула, заметалась, упала на передние лапы и широко улыбнулась, высунув язык.
– Умница, поняла, что в замке не я. Да? И как нашла-то?