Хранительница безумного дракона

Глава 33

Высокие стены запретной секции библиотеки давят, крадя воздух. Пыль веков оседает на ресницах, щекочет ноздри.

Я прячусь здесь уже третью ночь подряд, пытаясь найти в древних фолиантах хоть какой-то ответ. Ответ на вопрос: кто я?

И ответ на другой, более страшный вопрос: кто он?

Вот уже несколько дней я избегаю Рамира Тьерна. Превратилась в тень, в перепуганную мышь, которая замирает, едва заслышав его шаги в коридоре.

Я замечаю, как его тяжелый взгляд находит меня в толпе, и тут же ныряю за колонну, в пустую аудиторию, куда угодно, лишь бы не встречаться с ним лицом к лицу.

Мой разум твердит, что я поступаю правильно. Что я спасаю свою жизнь. Но сердце… сердце сжимается от тупой, ноющей тоски каждый раз, когда я отворачиваюсь.

Он — высокородный дракон. Я — пустышка без прошлого, без рода, без малейшего шанса. Даже если слова Эша ложь, даже если Рамир не предаст, пропасть между нами непреодолима.

Перед глазами снова вспыхивает воспоминание, от которого по коже бежит ледяная дрожь. Вечер у скрытого источника.

Каменные своды пещеры давили. Пар поднимался от воды, в которой по колено стоял Рамир, и в этом тумане его фигура казалась призрачной, нереальной.

Он приморозил собственные ноги ко дну источника, превратив себя в ледяную статую, лишь бы не сделать шаг ко мне.

«Беги», — прошептал он беззвучно.

И я должна была. Каждая частичка моего запуганного, измученного существа кричала, вопила, умоляла развернуться и нестись прочь из ловушки, из персонального ада обезумевшего дракона. Слова мастера Эша молотом били в висках. «Они берут то, что хотят. А когда наиграются, ломают и выбрасывают».

Я сбежала. Сбежала, потому что его взгляд, полный агонии и первобытного голода, напугал меня до полусмерти. Потому что татуировка, пульсирующая на его спине, была не просто знаком. Это был магический ошейник, который судьба надела на мою шею без моего согласия. И я не хочу быть чьей-то. Я не вещь!

Пальцы скользят по кожаному переплету гримуара. Книга, которую он оставил. Мой единственный ключ.

Я открываю страницу с заклинанием восстановления памяти. Руны, такие чужие и одновременно родные, смотрят на меня. Но я снова и снова упираюсь в пустоту. Не хватает символов. Тех самых, что я до сих пор царапаю на стенах по ночам.

— Я так и думал, что найду тебя здесь.

Голос, низкий и вибрирующий, раздается из тени за стеллажом. Я вскрикиваю и вскакиваю, роняя книгу.

Рамир выходит на свет, и мое сердце ухает в пятки. Он выглядит измученным. Под глазами залегли темные тени, скулы заострились.

— Что ты здесь делаешь? Это запретная…

— Искал тебя, — обрывает он, и в его голосе нет ни злости, ни угрозы. Только бесконечная, глухая усталость. — Ты избегаешь меня, Виола. А я… я больше не могу.

Рамир наступает на меня, и я инстинктивно пячусь, упираясь спиной в книжный стеллаж. Он останавливается, видя мой страх.

— Прости, — хрипит он. — Я не хотел тебя пугать. Ни тогда, у источника. Никогда. Я просто…

Тяжелые шаги в дальнем конце коридора заставляют нас обоих замереть. Патруль. И я узнаю тяжелую, давящую ауру профессора Грэйвса.

Рамир хватает меня за руку. Его прикосновение обжигает. Молниеносным рывком он затаскивает меня в узкую, темную нишу между стеллажами, задергивая тяжелую бархатную штору, скрывающую архив.

Мы оказываемся в полной темноте. В невыносимой, удушающей близости.

Его грудь вжимается в мою спину. И не только грудь... Он возбужден.

Горячее дыхание опаляет шею. Я чувствую каждый мускул его напряженного тела. Каждое биение его сердца, оглушительно стучащего в унисон с моим.

Воздух вокруг нас искрит, он густой и тяжелый от его запаха, от моего страха и от темного, липкого незнакомого желания, которое вспыхивает во мне вопреки всему.

Шаги приближаются.

Рамир прижимает меня к себе еще сильнее, зарываясь лицом в мои волосы. Я чувствую, как его тело бьет крупная, неконтролируемая дрожь. Его губы целуют мою шею, он лижет кожу кончиком языка и... скребет удлинившимися клыками.

Магинечка Елена! Неужели сейчас это произойдет?

Укус дракона доставляет нереальное наслаждение, но это так интимно... даже больше, чем просто близость!

Во мне все дрожит.

А сверху доносится сдавленный, полный боли стон, который срывается в губ Рамира. И прилетает ругательство:

— Драго…

И тут же слышится влажный, рваный звук.

Я испуганно оборачиваюсь, глаза, привыкшие к темноте, различают как зубы Рамира впиваются… не в меня. А в его собственное плечо.

Он дрожит, борется, и я понимаю: он делает это, чтобы не укусить меня. Чтобы не сорваться.

Патруль проходит мимо. Их голоса удаляются. Но мы не двигаемся.

— Рамир, — шепчу я, и мой голос ломается. — Отпусти. Тебе же больно.

Он медленно, с нечеловеческим усилием отстраняется. Я разворачиваюсь в тесном пространстве, наши тела трутся друг о друга, посылая по коже разряды огня.

В тусклом свете, пробивающемся сквозь штору, я вижу его лицо. Искаженное болью. И рану на его плече. Рваную, глубокую, до кости. Из нее сочится темная, густая кровь.

— О, Великая Магинечка…

Забыв про страх, я вытаскиваю из кармана платья носовой платок и прижимаю к его ране. Его мышцы каменеют под моим прикосновением.

— Я вижу, что тебе больно, — шепчу я, и слезы застилают глаза.

— Нет, — его голос хриплый, надтреснутый. Он осторожно берет мою руку, не давая убрать платок. — Не сейчас. Сейчас… тихо. Когда ты рядом, Виола, в моей голове наступает тишина. Зверь замолкает. Вся боль, что рвет меня на части с тех пор, как я переболел… она уходит. Остаешься только ты.

Он смотрит на мои пальцы, прижатые к его ране, и его взгляд становится отчаянным.

— Прости меня. За все. За то, что унижал, пугал. Я думал, если ты будешь меня ненавидеть, так будет безопаснее. Для тебя. Я не знал, как еще защитить тебя от них… и от себя. Я так тебя хочу, что кости ломит. Каждую секунду. Но я не просто хочу твое тело. Мне нужна ты. Вся. Твоя улыбка, твой гнев, твои слезы. Я… я хочу заслужить твое доверие сначала.

Его признание обезоруживает. Стены, которые я так старательно выстраивала, рушатся, погребая под обломками все мои страхи.

— Я тоже… я не помню ничего, Рамир, — признаюсь я, и мой голос дрожит. — Но я чувствую. Мастер Эш сказал, что я ведьма из ковена «Дикая Лоза». А в книге, которую ты оставил…

— Я ничего не остав… — начинает он по привычке, но осекается, встречая мой взгляд. — Хорошо. Я оставил. Я просто хотел помочь.