Хранительница безумного дракона

Глава 30

Музыка заливает огромный бальный зал Академии. Сотни магических сфер парят под сводчатым потолком, бросая блики на полированный мрамор, драгоценности и самодовольные лица чистокровных драконов.

Я стою рядом с Ирис в тени колонны, сжимая во влажных ладонях ткань своего простого изумрудного платья. Того самого, что она посоветовала мне надеть. «Оно сведет его с ума», — сказала моя соседка.

Какая глупость.

Я здесь — белая ворона. Ошибка в безупречной системе. Пустышка в слишком дешевом платье, пока вокруг порхают драконицы в шелках и бриллиантах. Каждая минута здесь для меня словно пытка. Каждый косой взгляд, как пощёчина на щеке.

Мои глаза против воли находят Рамира.

Он стоит в центре зала, и мир вращается вокруг дракона. Рядом с ним, прильнув к его плечу, стоит Селеста. На ней платье цвета жидкого серебра, усыпанное звездами. Она что-то шепчет ему на ухо, и ее платиновые волосы касаются его щеки. Она смеется, запрокинув голову, и весь ее вид кричит: «Он мой».

В груди что-то лопается с тихим, болезненным треском. Ревность? Жгучая, ядовитая, унизительная. Она обжигает изнутри, заставляя пальцы сжаться в кулаки.

Я ненавижу ее. Ненавижу его за то, что он позволяет ей так себя вести. И больше всего ненавижу себя за удушающую, бессильную злобу.

Внезапно в отражении одной из парящих сфер я вижу нечто, от чего кровь стынет в жилах. За спиной Селесты, в толпе танцующих, на долю секунды проявляется полупрозрачный, мерцающий силуэт.

Нимфа.

Ее пустые глазницы смотрят прямо на меня, а рот беззвучно кривит в вечном крике.

Я вздрагиваю, и наваждение исчезает. Ирис рядом тоже замирает.

— Ты видала? — шепчу, еле двигая губами.

— Да-аа, — заикается моя соседка.

И в этот самый момент Рамир поднимает голову. Его взгляд, тяжелый, как расплавленный металл, пронзает толпу и намертво впивается в меня. Он смотрит так, словно в бальном зале больше никого нет.

Селеста что-то говорит, но он ее не слышит. Он медленно отстраняет ее руку от своего плеча, произносит пару коротких, ледяных слов, от которых улыбка сползает с ее идеального лица. И идет ко мне.

Не идет. Течет сквозь толпу, как темная река. Драконы расступаются, инстинктивно чувствуя его ауру.

Сердце ухает куда-то под ребра, а затем начинает колотиться с бешеной, рваной скоростью. Дракон приближается, и воздух вокруг меня становится плотным. Пахнет им.

Он останавливается передо мной. Нависает темной, подавляющей скалой. В оранжевых глазах пляшут опасные огненные всполохи.

— Ты пришла, — это не вопрос. Это констатация факта.

— Меня заставили, — выдыхаю я, вскидывая подбородок. Ирис рядом издает нервный смешок.

Уголок его рта дергается в подобии усмешки.

— Потанцуем.

Он не ждет ответа. Его рука, затянутая в черную перчатку, ложится на мою талию, обжигая даже сквозь тонкую ткань платья. Другой он перехватывает мою ладонь. Наши пальцы сплетаются, и разряд статики прошивает меня от кончиков волос до пяток.

Рамир выводит меня в центр зала. Музыка меняется, перетекая в медленный, тягучий вальс.

Мир схлопывается до его прикосновений.

Его ладонь на моей спине давит, притягивая вплотную. Мои бедра касаются его. Сквозь слои ткани я чувствую жар мужского тела, твердость его мышц. Я утыкаюсь взглядом в его грудь, боясь поднять глаза.

— Смотри на меня, Виола, — его голос, низкий и вибрирующий, проникает под кожу, заставляя дрожать.

Я медленно поднимаю голову. И тону.

В его глазах плещется темный, первобытный голод.

Рамир не танцует. Он охотится. Каждый шаг, каждый поворот, словно утверждение его власти. Он ведет меня так, как будто мое тело принадлежит ему. И самое страшное, оно подчиняется. Плавится, изгибается, отвечает на каждое невысказанное желание дракона.

Близость невыносима. С каждым тактом музыки напряжение между нами нарастает, искрит. Он прижимает меня еще теснее, и я чувствую его. Чувствую, как его тело отзывается на мою близость. Его твердость, упирающаяся мне в живот, не оставляет сомнений. Щеки вспыхивают пожаром.

Он наклоняется к моему уху. Горячее дыхание опаляет кожу.

— Кха'шир. На'ви. Та'рос, — шепчет он, и слова на древнем, гортанном языке вибрируют в моем теле, гипнотизируя, лишая воли. Он не просто танцует. Он считает, словно читает мантру, чтобы не сорваться. Чтобы не вцепиться в мою шею прямо здесь, на глазах у других драконов и людей.

Моя голова кружится. Язык немеет. Я могу только дышать. Дышать им.

Когда музыка стихает, мир обрушивается на меня реальностью. Внутри поднимается волна острого, почти болезненного сожаления. Нет. Еще хоть мгновение. Хоть один такт в его руках, где не было ни страха, ни прошлого, а только обжигающее настоящее.

Но Рамир уже отстраняется, и момент безвозвратно утерян.

Едва танец заканчивается, как к нам подлетает Дэмиан. Его лицо на удивление серьезно.

— Рамир, срочно. В северном коридоре сработал боевой артефакт. Требуется твое присутствие как старшего куратора.

Рамир замирает. Его рука на моей талии сжимается до боли. Он бросает на Дэмиана взгляд, полный чистого, незамутненного яда, но кивает. Долг есть долг.

— Я сейчас вернусь, — роняет он, и в его голосе звенит обещание. Он отпускает меня и уходит вслед за Дэмианом.

Я остаюсь одна в центре зала. Оглушенная, растерянная, с бешено колотящимся сердцем.

И тут же рядом материализуется Селеста. На ее устах играет сладкая, ядовитая улыбка.

— Ох, пустышка, — тянет она с притворным сочувствием. — Ты перепутала бал с хлевом? Или так отчаянно пыталась заработать на это платье в подворотнях, что не успела отмыться?

Я непонимающе смотрю на нее, а затем опускаю взгляд на свое платье.

Изумрудный шелк покрыт отвратительными грязными пятнами. Подол разодран в клочья, словно я только что ползала по конюшне.

Зал взрывается хохотом. Громким, жестоким, унизительным.

Иллюзия. Это же иллюзия. Как раз такая, которая у меня не получилась на мастер-классе, когда все что я смогла там вызвать было темнота.

Мой разум понимает, но глаза видят другое. И сотни других глаз тоже.

— Нимфа тоже начинала с того, что пускала слюни на чужих драконов, — продолжает шипеть Селеста, наклоняясь к моему уху. — Ты ведь знаешь, что с ней стало? Скоро ты тоже будешь бродить по этим коридорам и выть.

Нимфа. Пустота. Безумие.