Хранительница безумного дракона

Глава 26

Путь до элитного крыла драконов — это путешествие по вражеской территории. Каждый шаг по гулким каменным коридорам отзывается в висках ударами молота.

После обеда здесь почти никого, все на факультативах, но я все равно жмусь к стенам, вздрагивая от каждой тени. В руке я сжимаю маленькую баночку с перламутровой мазью. Теплой. Живой.

Я должна. Эта мысль горит в голове ярче магических светильников.

Рамир принял удар за меня. Он страдает. И я не могу просто так это оставить, что бы там ни говорил мастер Эш.

Внизу, в просторном холле крыла, на стене висит огромная доска. На ней золотыми рунами выведен перечень комнат. Сердце ухает в пустоту, когда я нахожу его имя.

Тьерн, Рамир. Самый верхний этаж.

Вероятность быть замеченной повышается с каждым пролетом, но упрямство, смешанное с отчаянной нежностью, толкает вперед.

Я проскальзываю на лестницу, молясь, чтобы ни одна живая душа не встретилась на пути.

Дверь в его покои не заперта. Замираю, прислушиваясь.

Тишина.

Что я делаю? Пробралась в мужское общежитие, в логово самого опасного дракона Академии. Что я ему скажу, если он проснется? «Привет, я пришла намазать твою боевую рану, которую сама же и нанесла»?

Бред. Он просто испепелит меня на месте.

Но я все равно собираю всю волю в кулак и толкаю тяжелую створку.

Внутри царит полумрак. Плотные шторы опущены. Воздух густой, пахнет драконом — грозой, металлом и чем-то еще, темным и первобытным.

На полу валяется скомканный мундир. На кресле перевязь с кинжалами. Хаос, немыслимый для идеального наследника Тьернов.

А он сам… он в постели.

Я бесшумно подхожу ближе.

Рамир спит, откинувшись на подушки, и даже во сне в его позе нет расслабленности. Только напряжение загнанного зверя.

Тренировочные штаны низко сидят на бедрах. Обнаженный торс вздымается в рваном ритме. Напряженные мышцы, каменный пресс, темная дорожка волос, исчезающая под тканью…

Щеки вспыхивают. Я поспешно перевожу взгляд выше. Рассматриваю ожог.

Он выглядит ужасно. Красное, воспаленное пятно на груди, там, где моя магия вгрызлась в его плоть. Драконья регенерация работает, но слишком медленно.

Почему он не просыпается? Не чувствует чужого в комнате?

Наверное, боль и постоянная борьба с собственным зверем вымотали его до предела.

А может… может, его дракон узнает мой запах и не видит угрозы. От этой мысли по спине бежит колючая волна.

Я сажусь на самый краешек огромной кровати. Постель пахнет им. Горячо, терпко, до головокружения.

Пальцы дрожат, когда я открываю баночку. Шелковистая мазь пахнет дождем и лесом. Зачерпнув немного, я протягиваю руку.

Мои пальцы касаются его кожи.

Рамир вздрагивает во сне, но не просыпается. Его кожа, словно раскаленный камень.

Я осторожно, едва дыша, начинаю наносить мазь. Под моими пальцами мужские мышцы напрягаются, а затем медленно расслабляются. Моя магия, смешанная с травами, проникает внутрь, успокаивая боль. Краснота на коже начинает бледнеть.

Я так увлекаюсь, что не замечаю, как дыхание Рамира выравнивается, становится глубже. Он больше не борется. Он спит по-настоящему.

Чувство странной, неправильной нежности затапливает меня с головой. Я смотрю на его лицо. Ресницы густые и черные. Рот, такой жестокий и властный, сейчас расслаблен и почти беззащитен.

Он — монстр. Сын убийцы. Но сейчас, в этой тишине, я вижу только измученного, сломленного парня, который принял удар за меня.

Я уже собираюсь уходить, даже привстаю. Но именно в тот момент, когда матрас отпружинивает, лишаясь веса моего тела, его рука взмывает вверх. Молниеносно. Реакция хищника. Жесткие пальцы смыкаются на моем запястье.

Я вскрикиваю, но звук тонет в его ладони — он тут же зажимает мне рот.

Его глаза распахиваются. Мутные ото сна, оранжевые, без единой искры. Он смотрит на меня, но не видит.

— Какой приятный сон… — хрипит он, и его голос, низкий и бархатный, вибрирует прямо в моем теле. — Опять ты, даже во сне. А во сне можно все.

Рамир тянет меня на себя. Я теряю равновесие и валюсь на него, на его горячую, обнаженную грудь. Баночка с мазью выпадает из рук, откатывается на пол.

— Рамир, это я! Пусти!

Но он не слышит. Он в полубреду, на границе сна и яви. Он думает, что я — лишь плод его больного воображения. А во сне можно все.

Дракон переворачивает меня на спину, нависает сверху. Его вес давит, лишая воздуха. Его тело, словно клетка из раскаленного металла. Он убирает руку от моего рта и впивается пальцами в мои волосы, оттягивая мою голову назад.

— Хватит меня мучить, — шепчет он, его губы касаются моего уха. — Если ты пришла, то останешься.

Ткань юбки задирается. Его вторая рука скользит под нее, находит мое бедро, сжимает.

Я чувствую его обжигающие пальцы на своей коже, выше чулка.

От этого прикосновения из груди вырывается сдавленный стон.

Паника и запретное, липкое тепло взрываются внутри одновременно. Мой разум кричит, что это неправильно, что я должна бежать, но тело… тело плавится, предательски изгибаясь навстречу его ласке.

Рука Рамира скользит выше, к самому краю кружевных панталончиков, и я задыхаюсь от волны обжигающего желания, которое прошивает меня от кончиков пальцев до корней волос.

— Это не сон! — кричу я, молотя кулачками по его плечам.

Он замирает.

Взгляд медленно фокусируется. В оранжевых радужках вспыхивают искры осознания, а за ними абсолютный ужас.

Рамир смотрит на свою руку на моем бедре под задранной юбкой, на мое раскрасневшееся лицо, на наши сплетенные тела.

— Драго… — срывается с его уст.

Он резко отстраняется, откатывается на другой край кровати, словно я само пламя. Садится, хватаясь за голову.

— Я… я не хотел…

Я поспешно сажусь, одергивая юбку. Сердце колотится где-то в горле.

— Спасибо за книгу, — выпаливаю я, чтобы нарушить оглушительную тишину.

Он поднимает на меня растерянный взгляд.

— Какую книгу?

— По алхимии. Ту, что ты оставил у моей двери.

Он хмурится, трет виски.

— Я ничего не оставлял, — отрезает он, но тут же добавляет, не подумав. — Древние гримуары — слишком опасная игрушка для… — он осекается. — Ты ошиблась.

Он врет. Он только что проговорился. Зачем? Стыдится своего поступка?

Я смотрю на него, на его напряженную спину, на то, как ходят желваки на его скулах. Он борется. Борется с собой. С тем зверем, что едва не сорвался секунду назад.