Хранительница безумного дракона

Глава 22

Рамир

Ярость. Холодная, чистая, как осколок льда в сердце. Она вытесняет боль, агонию, даже унизительную зависимость от ее запаха.

Старый садовник, мастер Эш, прав. Я опасен для нее. Но он ошибся в главном. Я уничтожу любого, кто посмеет причинить ей вред. А сам постараюсь держаться подальше.

Кровь стучит в висках. Мне нужно выпустить пар. Сорвать злость на ком-то, кто это заслужил. И этот кто-то — Крэс Блэквуд.

Выволочки на полигоне недостаточно. Я хочу содрать с него кожу за каждую ее слезинку, за каждую царапину на ее теле.

Утром Дэмиан звал меня на очередную грязную вечеринку Крэса в элитном клубе. Я собирался проигнорировать, но теперь… теперь у меня изменились планы.

Воздух в закрытом клубе Драконьего Крыла спертый, тяжелый, пропитанный гарью дорогих сигар, терпким эллорийским вином и гнилой спесью чистокровных.

Приглушенный свет магических сфер выхватывает из полумрака бархатные диваны и золотую лепнину. Ритмичная музыка бьет по барабанным перепонкам, заставляя хрусталь в баре мелко дрожать.

Я иду сквозь толпу, как ледокол сквозь тонкий лед. Драконы расступаются, инстинктивно чувствуя угрозу, исходящую от моей ауры.

Взгляд выхватывает центр зала. Крэс Блэквуд, окруженный свитой, с самодовольной ухмылкой что-то вещает, размахивая бокалом. Он выглядит так, будто унижение на полигоне его ничему не научило. Идеально.

Дэмиан здесь же.

Мой друг вальяжно раскинулся на самом большом диване, как обычно закинув ноги в тяжелых ботинках на полированный стол.

В руке у друга привычно тлеет сигарета, а на лице блуждает та самая скучающая маска.

Наши взгляды пересекаются.

Ухмылка на лице Дэмиана становится шире. Он видит мой настрой. Видит, что я пришел не пить.

Он лениво поднимается с дивана, подходит к тяжелой бархатной шторе и, не меняя выражения лица, подносит к ней свою зажигалку.

Ткань мгновенно вспыхивает. Зал ахает.

Пока все отвлекаются на разгорающееся пламя, Дэмиан выхватывает из-за пояса два боевых кинжала и начинает ими небрежно жонглировать.

— Скучно, господа, — тянет он. — Давайте добавим огня.

Я пользуюсь моментом. Рывком выдергиваю Крэса из его свиты, зажимаю ему рот и утаскиваю в темный коридор, ведущий к подсобкам.

Я впихиваю его в первую попавшуюся дверь и захлопываю ее. Скрип петель тонет в гулкой тишине.

Крэс пытается что-то сказать, но я не даю ему шанса. Моя аура, обычно запертая за семью замками воли, обрушивается на него, тяжелая и удушающая, как пепел перед извержением вулкана. Пыль поднимается в воздух и застывает, не смея осесть.

— Тьерн, — цедит ублюдок, пытаясь вернуть лицу вальяжное выражение. — Чего тебе еще?

Я не отвечаю.

Давление моей ауры достигает пика. Ноги Крэса подгибаются, он падает на колени, и это не моя прямая команда, а инстинкт слабого хищника перед сильным. Он хватает воздух ртом, словно его топят.

— Ты не только устроил цирк на полигоне. Ты приложил руку к ее состоянию, не так ли? — я наклоняюсь, мой рот оказывается у самого его уха. — Амнезия. Сильная. Такое случайно не случается. Рассказывай.

Урод трясет головой, по его лбу катится пот.

— Я ничего не знаю! Я просто… мы просто играли!

Мир взрывается красным. Подтверждение. Холодное, циничное подтверждение, брошенное как кость. Они сделали это. Они стерли ее.

— Играли? — слово срывается с моих губ как плевок яда. — Это ты называешь игрой? Выпотрошить разум, превратить ее в сломанную куклу — это для тебя просто игра?

Зверь внутри меня скребет когтями по ребрам.

Но я шестым чувством чую, что за трусливым драконом стоит кто-то еще.

— Ты врешь, — констатирую я ледяным тоном. — Твои глаза бегают, Блэквуд. Кто-то очень могущественный попросил тебя «поиграть»? Кто-то, кому ты не смог отказать?

— Нет! Я клянусь! Это была шутка! Мы… мы просто хотели посмотреть, что будет! — лепечет он. — По крайней мере, мы не выжгли ей все дотла, — внезапно вырывается из его рта, и он тут же прикусывает язык.

Драго!

Ярость, чистая и первобытная, затапливает сознание. Мой кулак летит ему в лицо. Но в последний момент я останавливаю удар. Костяшки замирают в миллиметре от его носа.

Нет. Сначала информация.

— Ты проговорился, — констатирую я, мой голос падает до смертельно тихого шепота. Крэс в ужасе смотрит на мой застывший кулак. — Какой артефакт вы использовали? Как обратить заклятие? Как ей вернуть память?

— Я не знаю... понятия не имею... Это была невинная шутка, никто не думал, что все так далеко зайдет, — продолжает упорствовать придурок.

Он пытается защититься, извергая поток лжи, но я вижу, как в его глазах вспыхивает злая, отчаянная искра. Он решает ударить по больному.

— Да какая тебе разница, Тьерн? — шипит он, поднимая на меня полный яда взгляд. — Все и так видят, что ты сам не свой. Бегаешь за ней, как цепной пес. Разве это не ты сорвался с цепи из-за ее пахучих чар? Вся Академия шепчется, что наследник Тьернов под приворотом у безродной человечки. Зачем ты ее защищаешь?

«Пахучие чары». «Приворот».

Слова, как раскаленные иглы, впиваются в мозг, и хрупкий барьер, сдерживающий моего зверя, разлетается на осколки.

Рычание, низкое и утробное, рождается в моей груди. Оно вибрирует, искажая мой голос, делая его двуголосым.

Оранжевое пламя затапливает радужки, выжигая остатки человеческого цвета.

Лицо Крэса искажается от животного ужаса. Он понимает, что перешел черту.

Моя рука хватает его за горло. Я поднимаю его в воздух, впечатываю в стену так, что по штукатурке идут трещины.

— Что. Ты. Сказал?

Он хрипит, царапая мои пальцы. Его ноги судорожно болтаются в воздухе.

Зверь ревет, требуя крови. Требуя сломать эту тощую шею, вырвать грязный язык.

Я и сам думал, что Виола использовала приворот…

Но потом осознал, что она моё спасение.

Сжимаю пальцы, чувствуя, как хрустят его шейные позвонки. Еще секунда…

Дверь подсобки распахивается. На пороге стоит Дэмиан.

— Рамир, остынь! Ты его убьешь!

Но я его почти не слышу.

Перед глазами маячит ее лицо. Изумрудные глаза, полные обиды, когда я разбил флакон с ее зельем. А еще момент, когда она стояла на полигоне, растерзанная и униженная.

Дэмиан бросается вперед. Он хватает меня за плечи и с нечеловеческой силой оттаскивает назад. Я рычу, отшвыривая его, но он снова вцепляется, как клещ.

— Хватит, Рамир! Посмотри на себя! Твои глаза… они черные!