Страница 22 из 81
— Да ты не удивляйся, здесь все друг на друга стучат, иногда такого понарасскажут, что аж глаза на лоб вылазят. А уж в нашем здании вообще ничего не скроешь! Учти: здесь пернешь – в другом конце здания слышно будет.
Нет, это мне было все-таки непонятно. Анечка, конечно, поступает очень мило, предупреждая меня, но я почему-то уверена, что она преувеличивает. Кому это здесь, в зоне чернобыльской аварии, где прорва страшных и важных дел, придет в голову заниматься такими глупостями, как доносы на коллег?..
Тогда я этого не поняла и не поверила. Тогда еще я была приучена к другим отношениям, к другому уровню, и мне казалось, что этот уровень абсолютен. Как я ошибалась!
* * *
Статьи зарубежных журналистов я взяла дочитывать домой, ужинать в нашу столовую не пошла и, не заметив, что на меня обращены изумленные взгляды коллег, побрела нашей улочкой домой, к мужу: соскучилась очень за день.
Свет мягкий, закатный, контуры в такое время резче, ароматы острее, тишина – чуткая, подчеркнута отдаленным гулом голосов и моторов.. Заклекотал вертолет – боже, какой звук неприятный! Хотя это, наверное, последний на сегодня, да и тот припозднился что-то.. Измученная своим рабочим днем – этим бесконечным рабочим днем, – я плелась по маленькой тропинке, протоптанной среди травы на обочине явно в еще «довоенные» времена и до сих пор не заросшей; высокие стебли гладили мои голые ноги, ветки деревьев свисали низко, порой задевая волосы, и я брела, обессиленная, как будто плыла в каком-то тумане, не в состоянии очнуться, и в ушах у меня пели ангельские голоса..
Впрочем, через пару минут зрение и слух вернулись ко мне, и я с любопытством стала разглядывать брошенные дома и участки за заборами. Взгляд мой для начала наткнулся на заросли малины. О, вот это была малина! Я в своей жизни еще никогда не видела кустов, так густо усыпанных ягодами, да какими огромными, прозрачными, налитыми солнцем и спелостью! Уже просунув руку через дырку в заборе, с озорством и страхом поглядывая по сторонам: в детстве всегда любила стащить какой-нибудь фрукт из-за соседского забора – в чужом-то саду слаще! – захваченная этим ощущением, забыв, что здесь некому меня ловить, я потянулась к спелой ягодке.. и отдернула руку, сглотнув слюну.. И тут же пожалела, что зрение вернулось ко мне, потому что мой взгляд уперся в огромный куст крыжовника.. ветки смородины.. вишневое дерево, торчащее прямо посреди дороги.. наливающиеся гроздья винограда.. Я шла домой, вертя головой – то ли разглядывала, то ли отворачивалась.. Боже, как всего много! Мне в диковину щедрость украинской земли, изобилие всевозможных даров природы.. Вдруг за соседним с нашим домом забором мое внимание привлек одинокий и странный плод на зеленой ветке.. я подошла поближе – респиратор! Грязный, пыльный, небось с прошлого года висит, с аварии.. Неприятно екнуло сердце, подобие тошнотворного кома поднялось к горлу.. Но, к счастью, вот и моя калитка, я открыла ее – и зависла с поднятой ногой, не решаясь шагнуть: дорожка к дому вся была усыпана огромными спелыми вишнями, и так густо, что некуда было ступить! Видно, сегодня порывом ветра сорвало созревшие ягоды с вишни, которая росла рядом с крыльцом. О, как жалко давить! Но делать нечего, и, поколебавшись, я все-таки ступаю в десерт, оставляя за собой кровавые следы.. (Потом я привыкла, мы долго еще ходили по вишням, которые каждый день роняло дерево, и дорожка вся, как в крови, была в их соке.)
Мой любимый, мой муж уже ждал меня. Мы все еще были одни на нашей роскошной вилле, и, воспользовавшись тем, что нам наконец-то никто не мешал, мы забрались в спальню. Кроватей там было две, мы их, конечно, еще вчера сдвинули вместе; между матрасами, правда, образовалась дырка, так как немецкий гарнитур явно не был рассчитан на влюбленных, но мы засунули в дырку свернутое трубочкой одеяло, чтобы можно было спать, обнявшись: Вовка не мог заснуть без моей головы у него на плече. Мы, конечно, и на пружинных убожествах шириной в 60 сантиметров в наших предыдущих приютах умудрялись спать в обнимку; да что там говорить, в Москве, в период нелегального кочевания по темным углам и странным убежищам, мы спали то на столе, то на раскладушке без матраса, вместо которого я побросала удачно подвернувшиеся под руку гидрокостюмы, – но это было все-таки довольно неудобно. Зато сегодня вечером.. мы отыгрались за все стрессы, пережитые в последние дни. Дрожали гроздья рябины на обоях, трюмо отражало под тремя углами, и сотрясение кроватей, и вскрики и стоны разносились эхом по пустому дому..
Потом мы с Володей сидели в постели, опершись на подушки, и листали публикации, которые я притащила из отдела. Почти в каждой был упомянут «мистер Валенко» – он сопровождал по Зоне все иностранные делегации. Писали о нем с уважением, даже восхищением, то, что он рассказывал, повторяли слово в слово. Впрочем, в черновиках-болванках, которые я получила от Саши Карасюка, готовилась анафема московскому корреспонденту «Таймс» Кристоферу Уокеру – он якобы «тенденциозно, необъективно, антисоветски, спекулятивно» освещал события в Зоне. В отчетах о приеме я также встречала это имя: «Все эти иностранные корреспонденты, в общем, ничего, и пишут правильно, но вот был тут один Уокер.. такое написал!» – желчно протягивал Валенко. Заинтригованная, я нашла статьи самого Уокера. Правдиво и талантливо он описывал Зону, грязные корыта при входе в дома, колхозников, мечтавших вернуться на свою погубленную землю.. Он был единственным, кто не пошел на поводу у шефа, не дал себя отравить официальной информацией, а образ самого «мистера Валенко» оживил следующими красками: «Он курит одну сигарету за другой, демонстративно нарушая им самим провозглашенные правила безопасности в Зоне.. Он выглядит намного старше своих тридцати трех лет..» Стоп! Я перечитала еще раз: тридцати трех?! Не может быть! Этой туше всего на десять лет больше, чем мне?
Только потом, познакомившись поближе, я разглядела под нависшими веками его глупые мальчишечьи глаза.. И усвоила, что наглость и хамство могут быть признаками отсутствия жизненного опыта, но далеко не всегда оправданы молодостью.
* * *
Тащусь по тропинке полусонная: свежо, солнце утреннее, цветы раскрываются ему навстречу.. И вдруг понимаю, что прикосновения травы к ногам стали неприятны.
Лица коллег светятся радостью: Ваховский что-то привез из Припяти. Часть сотрудников уже сбегала посмотреть, остальные – собираются. Мне в любом случае надо к нему зайти.
Стучусь в шестой номер, секс-бомба Аня открывает дверь.