Страница 17 из 81
Мое рабочее место было напротив кабинета шефа, дверь в дверь, в телетайпной, где хранились также все документы ОИиМС. Я взяла почитать папку с должностными инструкциями. По штатному расписанию секретарь в отделе не предусмотрен.. Зато все, что Валенко вменил мне в обязанности, я обнаружила в разделе «Начальник ОИиМС». Но это меня ничуть не расстроило! Наоборот, думала я, мое участие в решении обширных задач отдела – единственного владельца всей информации об аварии на Чернобыльской атомной станции и ликвидации ее последствий – вот она, настоящая работа, дело величайшей важности, ради которого стоило приезжать сюда, в зараженную зону!
Днем шеф собрал совещание в своем кабинете.
— Будешь вести протокол, – сказал он мне.
Я села в парадном углу, за небольшим столиком, рядом с внушительным письменным столом Валенко. Вдоль стен расселись сотрудники отдела. Их было около двадцати, все – мужчины.
— Знакомьтесь, если еще кто не успел, это Надя, – кивнул на меня шеф. – Можете радоваться, теперь есть кому за вас отчеты печатать, а то вечно одним пальцем стучите, как инвалиды безрукие! Ладно, к делу. Итак..
«..Первый вопрос совещания: упорядочение питания в столовой ПК», – записала я за шефом, и перед глазами замаячил образ столовой, которую я посетила сегодня утром впервые и, можно сказать, была потрясена до глубины души, так поразительно она не вписывалась в общую обстановку Зоны. Опрятный зал, весь в кружевных скатертях и белоснежных салфетках, с фарфоровыми сервизами и мельхиоровыми приборами – я пыталась и не могла припомнить советский ресторан, способный соперничать с этой рабочей столовой..
— Вы, конечно, в курсе, что члены Правкомиссии мне постоянно твердят: «Ваши сотрудники не имеют права здесь питаться, эта столовая – только для нас!» Поэтому постановляю – Надя, записывай! – «Отныне сотрудники ОИиМС совместно с Правкомиссией в столовую не ходят. Сначала ест Правкомиссия, а потом в столовую стройными рядами направляется личный состав отдела».. Ну-у, я, естественно, буду, как раньше, обедать с Правкомиссией.. чтобы они не обиделись. – Шефа прервал телефонный звонок. – Да.. Надежда Петренко? Да, у меня работает, горничной.. Нет! Я не давал ей разрешения там жить! У нее есть свое место в женском общежитии! Он – не муж ей, они не расписаны, гоните их оттуда в шею! – Валенко положил трубку и сказал в мою сторону: – Я не люблю, когда меня не слушаются..
Весь «личный состав отдела» дружно на меня уставился. Я чувствовала, как в моей душе зреет вулкан. К горлу опять подкатили слезы, стали неудержимо рваться из глаз. Я вскочила и выбежала за дверь.
Я рыдала в телетайпной, пока не зазвонил телефон.
— Надюш, у меня для тебя сюрприз, – говорил Вовка, и голос у него был такой радостный, что я разозлилась. – Угадай!.. – Подождал и, поняв, что я не тороплюсь угадывать, не выдержал, завопил: – У меня в кармане – ключи от нашего нового дома! Нам дали жилье – не просто комнату, а половину частного дома, и, главное, рядом с твоей Правкомиссией, у нас теперь официальная квартира, никто не придерется! Наш первый семейный дом, понимаешь!
Мои слезы высохли. Теперь я вынашивала планы отмщения шефу. Он позвонил по селектору:
— Что ты там делаешь?! Давай назад. Кто будет вести протокол?
— Не знаю. Извините, но я не вернусь на совещание.
Как только совещание закончилось, шеф еще раз позвал меня.
— На что ты обиделась? – У него был искренне недоумевающий вид. – Ты из-за этого звонка, что ли? Брось, старуха..
— Александр Михайлович, я считаю, что должность начальника отдела не дает права попирать достоинство сотрудников, – сказала я жестко.
Валенко опешил. Глупо хихикнул, потом как-то странно засуетился и сказал:
— Закрой дверь!
— Нет, мне нечего скрывать. К тому же вы опозорили меня на виду у всех, пусть теперь мои коллеги слушают продолжение спектакля.
— Закрой дверь, я тебе говорю! – повторил Валенко и, видя, что я не двигаюсь с места, встал и закрыл ее сам. И тогда – о чудо! – извинился! В самых туманных выражениях, но все-таки извинился:
— Старуха, я не хотел тебя обидеть.
* * *
Володя прибежал с работы, и мы пошли смотреть дом. Он был в десяти минутах ходьбы от ПК, новый, кирпичный, основательный, с белеными стенами и двумя небольшими застекленными верандами – настоящая украинская вилла; под окнами – сад, грядки, небольшой милый, хотя запущенный, как и всё здесь, заросший травой участок; у ворот – гараж и дровник, полный поленьев и угля. Видно было, что здесь жили хорошие хозяева, состоятельные и толковые. Все это, снаружи, естественно, осталось нетронутым с мая 1986-го; хотя машины в гараже не было, валялись только инструменты, да замок был сорван – значит, ее успели украсть.
Зато внутри.. Я никак не ожидала увидеть то, что мы обнаружили внутри! В Зоне осталась масса хороших и новых брошенных домов, жить в них было нельзя из-за радиационного загрязнения, и, чтобы поселить там ликвидаторов, необходима была дезактивация, то есть обработка и «очистка» всех поверхностей: покраска полов и потолков, замена обоев, уж не говоря о мебели.. Ремонт, одним словом.
В нашем доме ремонт сделали совсем не по-советски – тщательно и аккуратно. Все блестело, как с иголочки, все было новым – очаровательные обои, занавески на окнах, финская сантехника и электроплита, и в довершение к райскому интерьеру – немецкие спальные гарнитуры из тех, на которые очередь из ветеранов Отечественной войны расписана в Москве на пять лет вперед. Вилла была разделена на две половины с отдельными входами; наша половина состояла из трех комнат – двух спален и гостиной, – коридора, большой кухни и просторной ванной.
Пока я, раскрыв рот, ходила по этим роскошным хоромам, боясь поверить в наше чернобыльское счастье, Володя рассказывал историю их получения.