Страница 15 из 27
Глава 8. В гостях у Шувалова
Я сидела на траве, подстелив плед, и смотрела, как вдалеке по полю несутся собаки. Дядюшка рядом оперся на трость, щурился от солнца. В воздухе пахло нагретой землей и полынью. Где-то за оврагом лаяли гончие, слышались резкие крики: «Гони!», «Стой!».
— Азартная вещь — охота, — сказал дядюшка, не оборачиваясь. — Люблю смотреть, как собаки работают.
— А почему не стреляют? — спросила я. — Я думала, охота — это с ружьями.
— Стрелять-то можно, да не на кого, — он усмехнулся. — Сезон закрыт. С весны до середины лета дичь берегут, чтобы не перевелась. Тетерева сейчас с птенцами, утки тоже. Вот и гоняют собак без ружей, чтобы навык не теряли.
Я кивнула, хотя раньше не задумывалась об этом. В двадцать первом веке охота для меня была чем-то далеким, из фильмов. А тут живая, с азартом, с собаками, которые носились по полю, припадая к земле.
Неподалеку я разглядела двух всадников. Шувалов — крупный, массивный, сидел в седле уверенно, покрикивал на псов. Дмитрий держался легче, подвижнее. Он нагнулся, что-то крикнул, и одна из легавых замерла в стойке: напряженная, с поднятой лапой.
— Хороша, — одобрительно сказал дядюшка. — Стойку держит.
Я смотрела на Дмитрия. Он был в своей стихии: ловкий, подтянутый, видно, что гусарская выучка не пропала. Шувалов тоже хорош, но тяжелее, массивнее. А Дмитрий как струна.
Охота кончилась быстро. Шувалов свистнул, собаки послушно сбились в кучу. Он погладил одну, что-то сказал егерю, потом подъехал к нам.
— Ну что, — сказал он довольно, — молодцы псы. Еще немного, и можно будет на настоящую охоту.
— Похвально, — кивнул дядюшка. — А теперь покажешь имение?
— С удовольствием, — Шувалов спешился, подал мне руку. — Прошу, Екатерина Петровна.
Мы поехали к усадьбе в экипаже по длинной липовой аллее. Дом оказался каменным, двухэтажным, с колоннами и широким крыльцом. Вокруг ухоженный парк, пруд, дорожки посыпаны песком. Везде чисто, аккуратно. Видна хозяйская рука.
Я мысленно сравнила с усадьбой дядюшки: там еще запустение, много работы, а здесь порядок, за которым явно следили. Но дядюшка, я знала, лишь после смерти тети Ольги махнул на все рукой. А Шувалов, видно, не привык распускать хозяйство.
— Конюшню покажу, — сказал он. — У меня лошади отличные.
Мы зашли в конюшню. Просторно, чисто, пахло сеном и кожей. Лошади стояли в стойлах, ухоженные, сытые. Я похвалила, но советов давать не стала: в лошадях я не разбиралась. Просто спросила, сколько голов, какие породы. Шувалов отвечал охотно, с гордостью.
Потом пошли на псарню. Там залаяли щенки, засуетились. Шувалов показал родословную подаренного щенка, рассказал о породе.
— Из этого помета, дядюшка, — сказала я тихо.
— Да, — кивнул тот довольно. — Хороший пес выйдет.
Дмитрий молчал, но слушал внимательно, видно, что тема ему тоже близка. Он даже спросил про одного из кобелей: как берет след, как работает в поле. Шувалов ответил, они обменялись короткими фразами. Я заметила, что Дмитрий не лезет с вопросами, но черпает новую информацию.
Наконец, Шувалов повел нас в оранжерею.
Я вошла и ахнула. Тепло, влажно, пахнуло землей и цветами. На полках горшки с розами, фуксиями, еще какими-то растениями. В центре гряды с томатами, высокие кусты, уже с завязями.
— А вот с помидорами беда, — вздохнул Шувалов. — Второй год мучаюсь. Листья желтеют, скручиваются, плодов мало.
Я подошла к кустам, присмотрелась. Вспомнила свои домашние эксперименты в прошлой жизни: клубника в горшках на подоконнике, авокадо из косточки, которое так и не выросло окончательно, попытки вырастить ананас из верхушки. Не все получалось, но многое умела да и знаний подчерпнула из блогов и передач.
— Похоже на мучнистую росу или тлю, — сказала я. — Есть простой способ. Хозяйственное мыло натрите, разведите в теплой воде и опрыскайте листья. Мыло создает пленку, вредители задыхаются.
Шувалов поднял бровь:
— Мыло? В оранжерее?
— Старый способ, — ответила я. — Еще зола помогает. Посыпать вокруг стеблей или сделайте настой: надо залить золу водой, настоять, процедить и опрыскать. Она и удобряет, и насекомых отпугивает.
Он слушал внимательно, кивал. Дмитрий тоже подошел, смотрел, но молчал.
— А вот эти кусты, — я показала на томаты, — надо пасынковать. Видите, в пазухах листьев растут лишние побеги? Их удаляют, чтобы растение не тратило силы на зелень, а плоды завязывало. Тогда помидоры вырастают крупнее и раньше созревают.
Шувалов удивился:
— В первый раз слышу. А вы откуда знаете, Екатерина Петровна?
— Дома, в своем имении, я помогала садовнику, — ответила я уклончиво. — И читала много.
Опять неправда, но что уж поделать, коль память хорошая, только не у Катерины, а у Лидии. Но уже, видимо, это неважно.
— Удивительная вы, — сказал Шувалов. — И в живописи разбираетесь, и в оранжереях.
Я покраснела, но ничего не ответила.
Потом пошли в амбар. Там хранились мешки с зерном и мукой, бочки, лари. Я заметила, что мешки стоят прямо на земляном полу, и в углах темнела сырость.
— А от мышей что делаете? — спросила я.
Шувалов поморщился:
— Да ничего. Мышеловки ставим. Много их, проклятых.
— Полынь помогает, — сказала я. — Сорвите пучки свежей полыни, разложите в углах и в мешки. Мыши не переносят запаха. Или мяту перечную.
— Полынь? — переспросил он. — Хм, надо попробовать.
— А лавровый лист от жучков в муке и крупе, — добавила я. — Пересыпьте, добавьте листья, и не будут заводиться. Я в своей кладовой так делаю.
Шувалов покачал головой, но слушал.
— И проветривать амбар надо почаще, — продолжала я. — Сырость — враг зерна. И мешки лучше на деревянные поддоны поднять, чтобы воздух снизу проходил.
Дядюшка довольно крякнул:
— Слышишь, Петр Алексеевич? Катюша-то наша дело говорит.
— Слышу, — ответил Шувалов. — И диву даюсь.
После осмотра нас пригласили к обеду. Стол накрыли в большой столовой, щедро, но без вычурности. Подавали уху, жаркое, пироги с рыбой. Шувалов не скупился, но и не мудрил.
За столом он снова расхваливал мои советы.
— Редкая хозяйка, Екатерина Петровна, — говорил он, — умница, красавица. И в живописи, и в садоводстве, и в амбарах порядок навести умеет. Ай да Алексей Иванович, повезло вам с племянницей.
Дядюшка довольно усмехнулся в усы.
— Это да, Катюша у нас — золото.