Мёд горьких трав

Дэниел, не переменившись в лице, смотрел твёрдым взглядом серых глаз на Весселя. Горгоновец помолчал немного и произнес:

— Хотелось бы покарать всякого братоубийцу, – Райан почувствовал, как побледнел, но Беннет продолжил, как ни в чем не бывало. – Но, увы и ах, пожалуй, это и не в моих, и не в ваших силах. Подождем, пока сами помрут, да, ваше высокопревосходительство? Помолюсь на досуге Богине Матери, чтобы эти скоты подохли в муках. Как говорится, собаке собачья смерть, да?

— А какую смерть ты пожелаешь "Горгоне"? – усмехнулся Вессель, стараясь скрыть за ухмылкой страх.

— "Горгоне"? Смерть? Помилуйте, Главнокомандующий, Трое фундаментальны, жнецы вездесущи, но только "Горгона" бессмертна. Вы все умрете, а мы останемся, – и прежде, чем оскалившийся Райан успел ответить, Беннет заговорил дальше. – Умру я. Умрет каждый мой боец. Умрет нынешний состав. Но нам на смену придут новые. И мы заговорим их голосами. Наши души пробудятся в их душах, и их сердца забьются в унисон с нашими. И с теми, кто был до нас. Имен у горгоновцев не было, нет и не будет. Мы все – одно целое. Уроборос, где нет жизни и смерти; лишь сменятся лица, но дух и кровь останутся. И даже если вы постараетесь сорвать наши погоны, даже если вспыхнет мир, даже если мертвые восстанут. Мы явились однажды и останемся до конца, – вдох Дэниела задрожал; военный чуть наклонил голову, продолжая смотреть прямо на Весселя исподлобья. – А знаешь, что я еще знаю?Знаешь, Рай, что еще случится "однажды"? Клянусь Змееволосой деве, клянусь своей кровью: последний вдох из твоей груди вырвет горгоновец.

И Беннет, хлопнув дверью с такой силой, что задрожала люстра, покинул кабинет Главнокомандующего.

Через два дня у берегов Кровавого залива во время неравного столкновения с силами диверсантов "Горгона" запросила поддержку с воздуха. Запрос был выполнен спустя девятнадцать часов, когда бойцы собственными силами уже подавили сопротивление и уничтожили вражескую группировку. Во время боев горгоновцы потеряли пятерых человек из семнадцати. Поговаривали, что на стороне диверсантов выступил десяток жнецов, но слухи подверглись осуждению и активному опровержению.

Героической смертью пал тяжело раненный командир "Горгоны". Дэниел Беннет до последнего не покинул своих бойцов и поля боя. Командование в тот же миг перешло к сравнительно юному Роберту Сборту.

Горгоновский командир не умер. Он просто сменил лицо.

292 год ЭТМ, Холодный Штиль

Год начался с перемен: Клим Шуст скончался, и на престоле его сменил сорокалетний сын, однако зрелый возраст Ингвара вовсе не означал зрелости его решений, и по факту на троне оказался достаточно инфантильный монарх. Ингвар, выросший в тени могущества отца, оказался не готов к тому, что значит быть Властителем. Его мечты о мире и процветании сталкивались с необходимостью принимать сложные решения. С первых дней правления нового монарха стало понятно, что его влияние на советников и окружение ограничено.

Это стало очередной возможностью Райана реализовать собственные амбициозные планы, которые удачно совпадали с необходимостью сместить внимание верноподданных и доказать народу Государства силу Трех. Небольшая удачная военная кампания. Холодный Штиль для этого подходил как нельзя лучше: в южных землях многие месяцы уже обсуждался в верховных кругах вопрос об отделении от Государства, как самостоятельной территориальной единицы. Жнецы давно донесли. Райан ждал удачного момента. Штиль должен был первым дать повод. Обязательно первым.

Основная идея заключалась в том, чтобы организовать небольшую, но эффектную военную операцию, которая продемонстрировала бы готовность Государства защищать свои территории и подавлять любые мысли о сепаратизме. Райан знал, что необходимо создать зрелищное мероприятие, чтобы снискать симпатии граждан и отвлечь их от внутренней смуты. А еще важно показать себя – венценосный Главнокомандующий, великий полководец, воин из легенд.

Протолкнуть идею среди Трех будет несложно. Последнее слово о боевых действиях в любом случае останется за Райаном; Ингвар не сможет противиться. Сложить легенду, почему победа важна во имя Матери тоже нетрудно, Мишель поддастся. Вессель хорошо понимал людей, умел играть ими.

Осенью Райан вместе с приближенными посетил Штиль с официальным визитом. Внешне – всё в порядке. Рядовые улыбки, формальные приемы и темы. Ни слова о лоббировании идеи о независимости. Ни слова о сбежавшей на территорию земли Ине Вессель.

Уильям в Мукро, тем временем, курировал разработку мощной пропаганды, показывающей силу Трех и недопустимость отделения – политический сыск активизировал силы, стал работать жестче, активнее.

Во время официального визита в Штиль Райан также встретился с группой "Горгона", которая планово отправилась на учения.

Вечерело. За столиком у самого берега Вессель и командир группы пили крепкий чай с бергамотом, и смотрели на набегающие волны, перекатывающие гальку; раздавался далекий крик местных птиц и треск ветра, проносящегося сквозь невысокие кустарники на пляже. Время словно остановилось, и мысли у обоих текли размеренно.

Вессель не мог выкинуть из головы то, что пару лет назад серьезно ошибся, предположив, что сможет сделать Роберта покорной марионеткой – возможность взаимопонимания и искреннего сотрудничества между Главнокомандующим и "Горгоной" умерла вмести с Рэмом и Дэвидом,– Сборт оказался принципиальным человеком. Волевым, однако спокойным и сдержанным: он осмотрительно подбирал слова, обтекаемые формулировки. Умел промолчать, но при этом никогда не изменял своей позиции и твердо ей следовал. Был бесконечно предан "Горгоне". Отстаивал ее философию. И всегда ставил ее интересы выше прочих.

— Знаешь, Роберт, – сказал Райан, отставив чашку, – иногда я думаю, что жизни людей слишком сильно зависят от решений, принимаемых другими; но на самом деле, каждый несет ответственность за собственный путь. Ни одно решение не принимается без отправной точки. Наказание не бывает без проступка, – Вессель смотрел на Сборта испытующе, но разоблачающей реакции не получил.

Диалог всегда строился с трудом; жнецу и человеку с горгоновским смертником на шее не найти общего языка. Главнокомандующий и командир прекрасно понимали: каждый с маской, каждый вынужден отыгрывать роль.