Страница 61 из 157
Глава вторая Кто стоит на пороге с поднятым мечом?
1 Протокол допроса
Жарища стояла адская.
Я весь взмок, пока добрался до нужного мне дома. Решимость моя, впрочем, лишь крепла с каждой каплей пота, сочившейся из пор. Фудзи тащился следом, отстав на шаг; за ним, отстав на два шага, тащились мальчики начальника Канасуку. Они беспокоились, быстро сообразив, куда мы идём, но догнать меня и задать вопрос, в чём дело, не решились.
Зеваки отстали, найдя себе иные забавы.
— Твоя госпожа дома? — спросил я служанку, что выбежала навстречу.
— Обе, господин.
Служанка поняла меня правильно.
— У них гости, — добавила она, кланяясь.
— Может, мне зайти в другой раз?
Я произнёс это таким тоном, что служанка бегом исчезла в доме — и вернулась, сияя улыбкой.
— Госпожа Ифа ждёт вас, господин!
— А гости?
— Гости тоже ждут вас, господин! Очень ждут!
Я не понял, что это значит, но решил не уточнять.
Следуя за служанкой по коридору, я вспоминал своё первое появление в этом доме. Зуд от свежей татуировки, бочка с тёплой водой, две лже-служанки, их переливчатый смех… Я с лихвой расплатился потом за этот розыгрыш. И всё же…
— Рэйден-сан!
— Господин Торюмон!
— Какая честь! Входите же…
Госпожа Ифа была рада. Госпожа Тэра была рада.
А уж как были рады гости!
Первая гостья пила чай. Прекрасная чашечка: стенки из заморского фарфора тоньше цветочных лепестков. Задень такую ногтем, и по комнате разольётся чистый, мелодичный звук, который оборвётся не сразу, а станет затихать томительно долго. Прекрасный чай, даже от дверей ясно по лёгкому, чуть травянистому, изысканному запаху. Прекрасная женщина — Ран, моя драгоценная жена, в новеньком, темно-сиреневом кимоно, затканном по подолу кружевами серебристой паутины. Из-под кимоно игриво выглядывал край сменного ворота нижней рубахи, украшенный тем же орнаментом, что и подол верхней одежды.
Причёску Ран заколола лаковым гребнем из самшита и парой серебряных шпилек-трезубцев. Ну прямо тебе знатная дама на званом приёме!
Вторая гостья ела сладости. И не просто сладости, а жареные в масле пончики сата-андаги с хрустящей корочкой и мягчайшей, словно пух, сердцевиной! С виду пончики напоминали треснувший, готовый распуститься бутон цветка. При одном взгляде на них у меня во рту всё слиплось, будто я от души наелся подогретого тростникового сахара. Но если в моём случае это была игра воображения, то Каори, моя названая сестра, управлялась с пончиками в самой что ни на есть реальности, испытывая несомненное удовольствие.
Судя по тому, что Каори усердно макала пончики в чёрный дымчатый сироп, сладости были для неё недостаточно сладкими. Не дама, нет, не дама. И губы измазала, и подбородок, и на одежду капнула.
— Где Момико? — тупо спросил я. — Вы оставили ребёнка без присмотра?
— Спит, — безмятежно откликнулась Ран.
— В соседней комнате, — уточнила Каори, хватая очередной пончик. — Наигралась, и спит.
— С ней две няньки, — успокоила меня госпожа Ифа.
— Девочку покормили, — подхватила госпожа Тэра. — Не беспокойтесь.
— Суп из каракатицы с перетёртым бататом и корнем таро.
— И красный рис.
— Это полезно, Рэйден-сан. Меня в детстве кормили точно так же.
— Мы уже собирались домой, — добавила Ран. — За носильщиками послали, паланкин вот-вот будет.
Как будто это что-то меняло!
Женщины приветливо смотрели на меня, я смотрел на женщин, — надеюсь, что приветливо, я старался изо всех сил! — и складывал, как говорится, два и два. Всё это выглядело — по меньшей мере, в моём мятущемся разуме — как очередная пьеса, нет, как протокол допроса свидетеля фуккацу или иного преступления, записанный быстрой кистью слуги.