Гонец в преисподнюю

— Ржали, жеребцы: «У нас сюдо[16] мы тоже самураи, только морские! Женщина мужчину размягчает, а сюдо благотворно! Оно учит чести, достоинству и чувству прекрасного!»

— А ты что? — спросил Широно. — В сторону глядел?

Лицо его было каменным, страшным.

— А что я? — капитан оскалился по-волчьи. — Мне команду распустить, что ли? Где я новую наберу? Как я судовладельцу простой объясню?! Чинушам по торговле?! И то поди знай, может, новая команда тоже захочет поучить матросика чувству прекрасного? Короче, доучились, сволочи. На третьем рейсе парень и сбежал.

— Любой бы сбежал, — буркнул Широно.

По гримасе бывшего тенгу было видно, что не любой. Он бы не сбежал! А капитан в первом же рейсе остался бы без команды.

— И как дело решилось? — спросил я. Капитан ухмыльнулся:

— Купил я труп. Тут это запросто, если знать, к кому обратиться. Свежий трупак, а что на беглеца рожей не слишком похож… Отплыли мы, я велел к трупаку канат привязать и в море с кормы бросить. Мы за рифы вышли, там акул нет, нормально. Два дня он за нами волокся. Погода хорошая, не оторвался. Я матросов к нему на вахту приставил, следить. Если всё-таки акула, пусть вытаскивают. А если мелкие рыбы объедают, так пускай. Лишь бы в целом сохранился…

Принесли лапшу. Капитан зачмокал, втягивая жирные полоски теста. Рассказ о беглеце и трупе не мешал ему наслаждаться пищей.

— В Кагосиме сдал трупака в управу. Объеденного, вымоченного, какой был. Сказал, что молодой матрос по неосторожности упал за борт. Задохся, от рыб пострадал, всё такое. Еле, значит, выловили и довезли, согласно правилам. Проверяйте! Чинуша нос платком закрыл, отвернулся — и велел сжечь покойника, чтобы не вонял тут. Ну, сожгли, тем дело и кончилось.

— Ты, я вижу, удалец, — Широно сунул руку под кимоно, почесал грудь. — Из пекла с подарками выскочишь!

Я молчал.

Я видел, как корабль идёт по спокойной воде, а за кормой волочится задёшево купленный труп. Где-то там носится в бегах несчастный, замученный похотливыми матросами парень, — мокнет под ливнями, живёт подачками, а всё счастливей, чем в трюме или на палубе, будь они прокляты. И закрывает нос платком брезгливый чиновник, которому без разницы, — того сожгли, этого, лишь бы в отчёте графа сошлась с графой.

— Мне пора, — сказал я. — У меня ещё дела.

Это было правдой.

Но это было ещё и отличным поводом отвлечься от капитанских россказней.