Страница 104 из 157
Глава десятая Закон кармы
1 Давно не виделись
Базар в Нахе похож на все базары, какие мне довелось повидать.
И в то же время другой.
Больше красок, больше запахов, больше шума. А уж толчея! Не будь я в служебном кимоно с журавлями и гербами, унесла бы меня толпа к óни[22] на рога, как щепку прилив! К счастью, люди, пусть запоздало и с неохотой, расступались передо мной, давая дорогу.
Зато кто чувствовал себя здесь как рыбы в воде, так это Ран с Каори. Скользили и лавировали меж торговцев и покупателей, с отвагой ныряли в крикливые водовороты и непринуждённо выныривали у прилавка напротив. Когда же мне удавалось расчистить фарватер, — без промедления пользовались этим, пристраиваясь сзади и не забывая направлять меня в нужную сторону.
А что я? Я безропотно выполнял все указания.
Ага, пришли.
Что тут у нас? Лавка с пряностями?
Выбор — дух захватывает! Порошки, семена, орешки, коренья, травки; куркума, сисо, кудзу, зелёный перец, полынь… Густую смесь ароматов можно было резать ножом. В носу засвербило, я чихнул. И ещё чихнул, и ещё, вытирая слезящиеся глаза. Ран и Каори пожали плечами, утратили ко мне интерес и с азартом ринулись выбирать: нюхали, растирали в пальцах, пробовали на вкус, а главное, отчаянно торговались.
И лавочник, и женщины получали от этого несказанное удовольствие.
На каком, спросите, языке шла торговля? На окинавском! У Каори обнаружились природные способности к языкам: за минувшие месяцы так поднаторела, что болтала с местными, как заправская сплетница. Днями похвасталась: мол, учит китайский. Ран до неё было далеко, но и Ран старалась изо всех сил, — правда, не всегда могла понять, что ей отвечают.
Надо бы и мне подзаняться. Мы тут надолго, если не навсегда. Не пользоваться же до скончания лет услугами переводчика?
В загородной усадьбе дзайбан-бугё мои женщины свели самое тесное знакомство со стряпухой. Учились, запоминали, записывали, а сегодня решили побаловать меня — и себя заодно! — чем-то особенным. Чем именно? Не говорили, молчали, как закоренелые преступницы на допросе.
Даже от лавки на пять шагов отогнали, чтобы я не видел, что они берут.
Момико осталась в усадьбе под присмотром служанок. Единственный ребёнок в резиденции, да ещё и девочка! Служанки в очередь выстраивались, лишь бы за ней поухаживать. Впрочем, Ран нечасто оставляла Момико на их попечение, объяснив мне такую сдержанность кратко и доходчиво:
«Закормят. Избалуют».
— Тунец! Жареный тунец!
— Креветки! Не креветки, драконы!
— Попробуйте, прошу вас!
— Пирожки! Горячие пирожки!
— Копчёный угорь!
Продавцы и зазывалы вопили на трёх языках. Как ни странно, я большую часть разбирал. Объясниться на местном не смог бы, но более или менее понимал. У Ран всё обстояло в точности наоборот. Ну да, я уже говорил.
— Пирожки! Со свининой, с бобами, с осьминогом…
— Ананасы, папайя! Манго, сикваса!..
— Кальмары! Кому кальмарчиков?!
— Свинина! Тушёная!
— Печёная!
— Варёная!
— Свежая!
— Бататы! Берите бататы!
— Маттай, морской карась, сардина!
— Тофуё[23]! Выдержанный!
— Мисо! Мисо!
— Гоя[24]! Лучшие гоя!..
— Камабоко! На любой вкус!
А это у нас кто? Надо же! Давно не виделись… Нет, я не про товар.
Сегодня Канасуку Катацумури-второй был облачён в бингата малинового цвета с рисунком из изумрудно-зелёных стеблей и листьев. Начальника сопровождали четверо бдительных мальчиков. Ни госпожи Ифы, ни госпожи Тэры рядом видно не было. В отличие от меня, Канасуку выбрался на базар без своих женщин.
Он словно почувствовал устремлённый на него взгляд. Резко обернулся, и мы встретились глазами. Нас разделяло шагов двадцать, но толпа странным образом поредела, мы прекрасно видели друг друга. Губы Канасуку сложились в тонкую улыбку, он церемонно поклонился мне, придав лицу самое приятное выражение. Сделал многозначительный жест: «Я в городе, как и обещал. Не скрываюсь, не бегу. Жду вашего решения…». Я кивнул в ответ.
Канасуку ещё раз улыбнулся и отвернулся к лотку со свежей рыбой.