Страница 6 из 18
Глава 3
Ночь длилась и длилась. К счастью, обошлось хотя бы без новой метели. Но вот потихоньку небо начало сереть поздним зимним рассветом.
Храбр переставлял ноги медленно, с трудом, будто в бреду, окончательно растеряв все мысли, ощущения и утратив чувство реальности. Осталась только обволакивающая ватная усталость, да неимоверное упрямство, за которое парнишку так часто журила мать.
Наверное стоило поискать новое убежище и отдохнуть хотя бы несколько часов. Совершенно точно следовало перекусить и сжевать немного снега, чтобы утолить жажду. Но молодой охотник был уверен: стоит ему сейчас остановиться, и он уже не сможет сделать ни шагу. А это — верная смерть. Впрочем, почти такая же верная, как брести неизвестно куда, надеясь непонятно на что.
Когда совсем рассвело, Храбр понял, что его земной путь окончен. Не осталось у него больше сил даже на единственный крохотный шажок. Парнишка остановился, покачиваясь от усталости и, не поднимая головы, прошептал:
— Прости, отец. И, матушка, ты тоже прости меня, дуралея, если сможешь. Белава… и ты не держи зла, коль был плохим братом…
Он медленно, негнущимися пальцами растянул завязки кожуха на груди, где пригрелся его рыжий спутник, неловко вытряхнул испуганно пискнувшего лисёнка на снег.
— И ты прости, брат, — губы уже еле слушались. — Хотел тебя выручить, а погубил нас обоих.
Зверёныш непонимающе уставился на человека, дрожа от внезапно обрушившегося со всех сторон холода. Потом принюхался, засуетился и юркнул за ближний сугроб.
«Вот то-то и оно, — грустно подумал Храбр, опускаясь на колени. — Прав был тятька. Дикий зверь — он дикий и есть. Отогрелся, поел — и ходу».
Острая мордочка вновь показалась из-за снежного вала. Лисёнок неуверенно тявкнул, приблизился на пару шагов, припадая к земле. Уставился выжидающе. По сердцу молодого охотника разлилось приятное тепло: «всё ж таки привязался, не хочет меня оставить», но он смог лишь вяло махнуть рукой и пробормотать:
— Иди уже! Видишь, не могу я!
Зверёныш снова тявкнул и беспокойно затоптался на месте. Храбр, невесть как собрав остатки сил, не поднимаясь, прямо на четвереньках, прополз немного вперёд. Лопоухое недоразумение попятилось и скрылось в темной щели за приоткрытой… дверью?!
Молодой охотник, словно только проснулся, оглядел громадный сугроб. Уж больно правильная у него оказалась форма! Неужто старая охотничья избушка?
Со слабым стоном взметнув себя на ноги, Храбр сделал шаг, другой. С усилием толкнул дверь. Та, протяжно заскрипев, отворилась внутрь. В помещении было темно: для таких времянок окна никто не мастерил: лишь узкое отверстие, чтобы вытягивало дым от очага. Сейчас оно, понятно, завалено было снегом.
Пригнувшись, чтобы не стукнуться головой о низкий потолок, Храбр притворил за собой дверь и наощупь двинулся вдоль стены, громко шаркая по промёрзшему земляному полу деревянными подволоками. По уму стоило бы отвязать их и оставить у входа, но парнишка не хотел искушать судьбу, лишний раз наклоняясь. Боялся, что не распрямится уже после этого.
Очень быстро он наткнулся на грубо сколоченную лежанку, с накиданными на неё шкурами. Те пахли плесенью и мышиным помётом, но показались охотнику сейчас самой вожделенной периной на свете. Он пристроил у стены лук, хлопнулся на жалобно хрустнувшие доски, кое-как распутал ремешки подволок и растянулся на лежанке в полный рост, одновременно смеясь и плача от облегчения. Сумку сунул под голову, натянул вместо одеяла вонючие шкуры и почти сразу провалился в глухой сон без сновидений.
Довольно скоро его потревожило копошение совсем рядом с лицом. Лисёнок, встав тощими передними лапчонками на край лежанки сосредоточенно чавкал, пытаясь выжевать из походной сумы сыр, прямо насквозь.
«Так вот ты чего вернулся, подлец, — усмехнулся Храбр. — Не за мной вовсе… Впрочем, поесть — это хорошо, это нужно».
Он шуганул зверёныша, распутал завязки сумки, разломал остаток сыра. Больший кусок сунул в рот, меньший — бросил спутнику. И снова заснул. Кажется, ещё до того как закончил жевать.