Страница 5 из 18
Храбр протяжно вздохнул, сжал мышь в ладони. Под рукавицей тихонько хрупнуло. Он бросил мёртвого зверька под нос лисёнку и ещё раз повторил:
— Ешь!
Тот принюхался, потыкался носом, и наконец медленно, неуверенно зачавкал, роняя на снег розовые капли.
— Ну вот и хорошо. Хоть ты сытый будешь.
Парнишка выудил из ямы сумку, лук и тул со стрелами, принялся прилаживать к ногам подволоки. Нужное направление, тоже, вроде бы, удалось прикинуть. А дальше уж — воля богов. После дневного снегопада воздух стал суше, да и мороз уже не так жёг кожу, как прошлой ночью. Всё ж таки — дело к весне. Может, и повезёт выбраться? А если выйти не навстречу тятьке, а прямо к деревне, там уж и Белава с матушкой не дадут умертвить смешного и уже почти ручного кутёнка.
В последний раз поглядев на покинутое убежище, Храбр потихоньку зашорхал в нужную, как ему казалось, сторону. Лисёнок, спешно дожрав мышь, метнулся было к нему, потом — к норе, чуть поразмыслил пустой головенкой и затопал следом, по оставленной человеком полоске следов. Тот удовлетворённо ухмыльнулся. Ничего, нормальная собака получится из этой лисы, дайте только время.
И потянулась освещённая круглой белой луной ночь, ещё более бесконечная, чем минувший пустой день.
Мир вокруг был абсолютно безмолвен. Лишь чёрное и белое, белое и чёрное. Уже через час Храбру причудилось, будто он движется где-то уже совсем не в настоящем лесу, оставшись единственной чужеродной искоркой в навеки замершем царстве Мораны. Он оглянулся на лисёнка. Тот пока упорно прыгал по снегу следом, не приближаясь, но и не отставая.
Парнишка сквозь рукавицу потёр прокушенную ладонь. За минувший день она снова разнылась. По уму следовало бы промыть ранку отваром коры дуба или хотя бы мёдом смазать, но ни того, ни другого, понятное дело, под рукой не было. Зато боль удивительным образом возвращала к реальности и напоминала юному охотнику о том, что он всё-таки еще не пересёк невидимый порог, отделяющий мир живых от мира мёртвых.
И он шёл, и шёл, и шёл. На одном упрямстве, уже понимая, что не видит никаких знакомых ориентиров, но не желая останавливаться.
В какой-то момент, обернувшись, он увидел, что лисёнок остался далеко позади и улёгся в снег. Пришлось возвращаться.
— Устал? — выдохнул Храбр вместе с густым облачком пара и склонился над рыжиком. Тот предпринял слабую попытку отползти, но силы, похоже, совсем покинули его.
— Ну, ты бы погавкал мне в спину, что ли, — укоризненно заметил парнишка, сам радуясь недолгой передышке. — Голосина-то у тебя куда больше, чем ты сам.
Он потянулся подхватить зверёныша, но тот в ответ сердито лязгнул зубёнками.
— Э, не, так не пойдёт! — погрозил пальцем охотник.
Он уселся в снег, распотрошил сумку, сунул за щёку очередной сухарь, а для лисёнка отломил кусок сыра.
— Ну-ка, смотри, какое вкусное! — он пристроил сыр на ладони, но руку протягивать не стал, а положил себе на колени.
Лопоухий спутник принялся водить носом. Приподнялся на дрожащих от усталости лапах, потянулся было к угощению, но чего-то вдруг перепугался, тявкнул и отскочил.
Храбр ждал.
Зверёныш предпринял новую попытку «подкрасться». После нескольких таких подходов, наконец, подхватил угощение и с урчанием заглотил его почти мгновенно.
— Ну? Давай я теперь понесу тебя? — парнишка отщипнул ещё кроху сыра и поводил ею перед носом рыжика.
Расстегнул верхнюю одёжу, выпустив наружу облачко пара от разгоряченного тела. Перехватил рыжика ладонью поперёк тощего пуза и ловко сунул за пазуху. Лисёнок сердито заверещал, задрыгал лапами, но, ощутив в раззявленной пасти ещё порцию лакомства, притих и деловито зачавкал.
— Вот, то-то же, — пробурчал Храбр и осторожно поднялся.
Его маленький спутник вонял неимоверно. Парнишка поморщился и тут же невольно ухмыльнулся, подумав, что для зверёныша он сам, наверняка, пахнет ничуть не лучше. Ну да ничего, пусть привыкает.
Охотник оглядел бесконечную череду чёрных древесных стволов впереди и сделал очередной шаг. А затем ещё один, и ещё. Нужно было идти и дойти. Иначе погибнет этот лопоухий рыжий балбес без присмотра. Нехорошо получится.