Клыки и стрелы

Глава 4

Проспал Храбр очень долго. По крайней мере, когда он кое-как продрав глаза высунулся за дверь избушки, в сером зимнем небе уже потихоньку разгорался новый рассвет.

Голова была тяжёлой, ватной. Ужасно ныла прокушенная ладонь, саднило горло. Несмотря на долгий беспробудный сон, парнишка совсем не чувствовал себя отдохнувшим. Лисёнок же, наоборот, выбравшись вслед за ним, радостно прыгал по снегу, не подходя близко, но и не убегая.

Молодой охотник припомнил, что зверёныш, вроде бы, забирался на лежанку. Возможно даже дрых рядом, пользуясь теплом человеческого тела. А сейчас вот делает вид, будто и не при делах совсем. Дурачок.

— Буду звать тебя «Балбес» — хрипло сообщил Храбр и раскашлялся. Определённо стоило развести огонь и приготовить хотя бы горячего питья. Да и сухарей ещё в сумке должно было немного остаться…

Парнишка замечтался о густой наваристой домашней каше, и в его животе громко заурчало. По колено проваливаясь в глубокий снег, Храбр проковылял вокруг домика, разгрёб отверстие дымоотвода. Отошёл чуть подальше и наломал сухих промёрзших веток с поваленного дерева.

Вернулся, бросил охапку на пол, попытался при свете распахнутой двери разглядеть обстановку. Избой точно не пользовались уже несколько зим. На земляном полу шуршали сухие сморщенные листья. У очага лежали длинные щепки, отсыревшие от времени и наверняка непригодные.

На крюке в одной из стен висел закопчённый берестяной короб, в котором явно неоднократно кипятили воду. Храбр бережно взял его в руки, пригляделся. Может, ещё и не совсем рассохся.

Вытянув из сумки немного сухого трута, кремень и кресало, парнишка принялся разводить огонь. Очень мешала боль в ладони, но через несколько минут от трута потянулся тоненький дымок, заплясали крохотные язычки пламени.

Дождавшись, пока займутся ветки потолще, Храбр набрал в короб снега и пристроил его над пламенем. Из треснувшего угла вода с шипением капала на угли, но не слишком быстро. Охотник надеялся, что она всё-таки успеет согреться, прежде чем вытечет вся.

Лисёнок недовольно копошился у входа, скрёб дверь, которую Храбр прикрыл, чтобы не выпускать тепло. Такие избы всегда топили «по-чёрному», и дым, хоть и уходил в отверстие у крыши, всё равно раздражал чуткий нюх непривычного к нему зверёныша.

— Ну что ты егозишь? — недовольно буркнул Храбр. — Тепло ведь, хорошо.

Лисенок посмотрел на него глазами-бусинками, повертел несуразной башкой, прислушиваясь, а потом продолжил своё бестолковое занятие.

Охотник вздохнул, тронул согревающуюся воду. Та была уже немного тёплой. Пока что вытекла едва ли треть. Парнишке показалось, что капать начало чуть быстрее, и он переместил короб так, чтобы влага попадала только на камни очага, а не в огонь. Ветки и так заканчивались слишком быстро, а идти наружу вновь не хотелось.

При свете пламени он промыл укус на руке. С беспокойством увидел, что тот плеснул гноем. Шипя от боли, постарался выдавить всю скверну и сполоснул ладонь сызнова. За неимением лучшего, присыпал ранку золой и замотал чистой тряпицей из сумки.

В котелке, опустевшем на две трети, побежали уже тонкие нити пузырьков, и Храбр решил, что искушать дальше судьбу не следует. Раскрошил в воду несколько сухарей, перемешал добытой из сумки ложкой и принялся жадно пить получившуюся безвкусную тюрю. Тепло приятно разлилось по телу, но сил отчего-то не прибавилось. Напротив, спать захотелось пуще прежнего.

Парнишка ещё немного посидел, глядя на огонь.

Он понимал, что следует пополнить запасы пищи. А значит — выйти наружу, в холод, и охотиться. Но поблизости от избушки добычи могло и не оказаться, а случайно потерять чудом обретённое убежище было страшновато. Раньше Храбр выходил на промысел только с отцом. Сам он тогда считал себя уже состоявшимся взрослым охотником, но сейчас, оказавшись предоставлен сам себе, отчего-то постыдно трусил.

Можно было попытаться хотя бы починить короб-котелок. Но даже на это не было сил. Храбр смотрел, как догорают в очаге последние ветки, и не двигался. В голове шумело, ватная усталость наваливалась со всех сторон. Убрав с лица волосы, охотник почувствовал, что лоб у него очень горячий. Может быть, конечно, слишком близко к огню сидел, распалил лицо… Но парнишка уже чувствовал, что дело не в этом.

Он знал, что такое бывает от грязных ран. Или если лихоманка тронет своей ледяной рукой. Но здоровье у Храбра всегда было отменное, не с чего ему бы и сейчас слечь, будто мальцу, перебегавшему на морозе!

Тяжело поднявшись, юный охотник укоризненно посмотрел на лисёнка:

— Ну, вот, брат. Я тебя спасал, а ты меня, может быть убил, — и повалился на лежанку, моментально уплыв то ли в сон, то ли в забытьё.