Страница 98 из 124
Им пришлось пройти едва ли не полкилометра, прежде чем они увидели погибшего. Как заметил опер, несмотря ни на что, съемки продолжались в десяти метрах от тела. Труп умудрились накрыть большой полиэтиленовой пленкой, которой сотрудники укрывали камеры во избежание попадания дождя. Беспечность и наплевательское отношение сквозило здесь повсюду.
— Что вам известно о погибшем?
— А почему мне должно быть что-то известно? Дублер и дублер, даже имени его не знаю. У нас таких — пруд пруди. Этому не повезло. Когда соглашение подписывал, все видел, знал, что может случиться. Да и профессию эту не я за него выбрала. Ко мне никаких вопросов быть не может.
Гуров вскинул брови, но пока решил не продолжать эту ветвь диалога.
— Как все случилось?
Надевая перчатки, он приподнял край пленки и осмотрел тело — следы насильственной смерти отсутствовали. Мужчина в возрасте около тридцати лет лежал с открытыми глазами, а в уголке губ виднелась засохшая капля крови. Чуть поморщившись, полковник легким движением опустил веки и прикрыл труп. Для детального осмотра стоило дождаться профессионалов, которые, видимо, задерживались из-за пробок.
— Сцену до сих пор не отсняли, вы можете себе представить?! Без этого куска вся концовка — коту под хвост!
— Я повторю свой вопрос.. — стягивая перчатки, мужчина постепенно закипал.
Но дамочку, видимо, охватило душевное волнение за собственное детище: она вздыхала, прикладывала руки к груди, театрально смахивала слезы, не забывая при этом бросать взгляды на площадку и корректировать съемочный процесс.
— Игорь, ближе, ближе бери кадр! Эмоции, нужны эмоции, а не фон! Саня, куда ты так микрофон близко наклонил? Ты хочешь, чтобы зритель слышал, как актеры слюни глотают? Имбецилы! Кругом одни имбецилы!
— Лидия Васильевна! — Гуров пощелкал пальцами едва ли не перед лицом женщины. — Я вас спрашиваю: как умер этот человек? — рявкнул полковник.
Дамочка насупилась, закатила глаза.
— У нас наняты три дублера, этот — она махнула рукой в сторону трупа — был вообще про запас. Вы думаете, в кино так легко попасть? Сами видите, выбираем из кучки придурков тех, кто хотя бы внешностью на идиота не похож! Задача стояла проще некуда: забраться по фасаду на самую крышу особняка, имитируя главного героя-вампира. Дублер-каскадер вызвался сам, еще, знаете, хвастал, что с первого дубля все снимем! Придурок! Еще попросил заснять все это безобразие на его телефон. В итоге задачу не выполнил, сорвался и упал. Все!
— Как обстоят дела с техникой безопасности на съемочной площадке?
Женщина прищурилась, отчего ее глазки стали еще меньше и забегали сильнее обычного.
— Все в порядке. За всем следим. Ну, так что забирайте труп отсюда поскорее, нам работать надо!
— Покажите запись, которую удалось снять на телефон, а потом отснятый дубль.
Женщина опять демонстративно закатила глаза, но все же подвела опера к основной команде и технике, предусмотренной для предварительного просмотра отснятого материала. На мониторе появилось изображение: девушка с хлопушкой произнесла заготовленную фразу, после чего Лидия Васильевна, крикнув «Мотор!», запустила процесс. Мужчина, прикрепленный тросами к крыше здания, стал активно карабкаться по стене особняка, взбираясь все выше и выше, пока не достиг нужной точки. Однако почти на последних секундах ролика видно, как левая нога Филатова срывается с выступа, а карабин, на котором держался Алексей, после характерного щелчка раскрывается, отпуская каскадера в свободное падение.
Двадцать минут, проведенные у монитора, не внесли никакой ясности: выяснить, действительно ли гибель Филатова связана с несоблюдением техники безопасности, или же он сам отцепил себя от страховки, не удалось, так как плащ, развевающийся у дублера за спиной, не позволял видеть движения рук и туловища. Несмотря на это, опер готов был зацепиться за любую деталь, чтобы понять, что эта смерть не является несчастным случаем.
— Где телефон погибшего?
— Понятия не имею! — огрызнулась дамочка.
Гуров посмотрел на нее строго. Женщина, отойдя на значительное расстояние, обратилась к девушке, ответственной за начало съемки, та что-то шепнула режиссеру на ухо и скрылась. Вернувшись, Лидия Васильевна объявила:
— Я больше не могу с вами лясы точить, вы меня от работы отрываете. По-моему, я все сказала, что знаю. Телефон вам принесут. В остальном я вам не помощник. Могу идти?
— Телефон принесут — тогда и пойдете, — не отрываясь от монитора, произнес Гуров.
Через пять минут телефон был в руках полковника, который, надев перчатки, уже был готов исследовать устройство. Однако возникла досадная помеха — на смартфоне была установлена блокировка.
— Да черт подери! — в сердцах выругался опер.
Подбирать наугад пароль — не вариант. Нужно было обращаться к Десятову, чтобы тот разобрался с техникой. Гуров набрал номер. Десятов не отвечал. Полковник вспомнил, что коллега загружен по самое не хочу. Димка только недавно обмолвился, что будет серьезно занят проверкой банковских операций на мошеннические действия.
Лев Иванович выдохнул, поморщился — и шагнул к трупу.
Подойдя к бездыханному телу, Лев Иванович вынул из-под пленки его левую руку. Похолодевшая кожа отливала бледно-бежевым оттенком, грязь под ногтями вызывала неприятное ощущение, а на мизинце и вовсе отсутствовал ноготь. По позвоночнику полковника пробежал холодок. Он приложил большой палец покойника к экрану. Результата не последовало. Ту же операцию Гуров повторил с указательным пальцем — и ничего.
— Зараза..
Пришлось вытащить правую руку и проделать то же самое. Как только указательный палец трупа коснулся экрана, он замерцал, и доступ к телефону был получен.
— Зря вы глаза закрыли, можно было бы по лицу считать и снять блокировку! — послышался рядом знакомый голос.
— Гришань, вот скажи мне, ты дурной?
— А что? — подняв руки вверх, будто сдаваясь, воскликнул криминалист. — Явно было бы проще, чем с пальцами возиться.
— Рядом, что ли, где-то был?
— С чего взяли?
— Говоришь, видел, как глаза закрыл.
— Почти. Мы позже вас приехали, но пока я инструменты проверял, потом связь ловил, чтобы Инне дозвониться, так как она своим ходом решила добираться, время потерял немного. Увидел, что вы тут, понял, что за жмурика можно уже не волноваться. Вы его в обиду не дадите.
Гуров улыбнулся.