Страница 97 из 124
Передав скудные сведения, которые удалось запомнить, София вновь уткнулась в телефон. Витиеватая лента рядов, состоящая целиком из разноцветных автомобилей, приняла статичное состояние. Прогноз погоды, как оказалось, нагло соврал, и в столице вовсю властвовала испепеляющая жара. Кондиционер в казенной машине толком не работал, поэтому выбор был невелик: либо отключать тумблер и открыть окна, либо оставить все как есть, но задыхаться в еще большем пекле.
Рация угрюмо молчала, не давая отчета о погоне, а пробка, как назло, оставалась неподвижной. Спустя сорок минут аппарат затрещал, после чего кто-то из своих сообщил: «Мы его упустили». С правой стороны от Гурова раздались жалобные всхлипы. Девушка плакала.
— София Леонидовна, я понимаю тебя. Понимаю, как тебе тяжело. Говорю же, сам съезжу. Если совсем невмоготу, давай до дома подкину, на пару дней больничный себе оформи. Отдохнешь, да вернешься в строй. Я тебе разрешаю. За эти несколько дней ничего не упустишь.
София прикрыла рот ладонью, слезы градом катились из глаз.
— Ладно, не на пару дней — на неделю.
Ответа не последовало.
— Нет, ну, знаете ли, две недели уже перебор, я такое не приветствую.
Всхлипы заглушали непривычно тихий голос начальника.
— Ты из-за того, что курьера упустили, что ли? Да брось ты, нагоним. Камер по всему городу на каждом шагу понатыкано. — Тут он вспомнил, что места, где убийца оставлял посылки, не попадали в обзор камер, потому уточнил: — Почти на каждом. Все образуется.
Пожарская отрицательно замотала головой.
— Нет, так дело не пойдет. Я, конечно, опер, но мне этих загадок и на работе хватает. Давай говори толком, чего слезы льешь.
— Лешка Филатов умер.. сейчас его жена мне написала. В социальных сетях уже разлетелись фотографии.
Поняв, что затор не рассосется, он вырулил в правый ряд и поставил автомобиль на парковку возле придорожного супермаркета. В голову пришли странные мысли: «Пытаемся ухватить ускользающую деталь, выдвигаем разные теории. Из подозреваемых — только Алла Туркина, на которую нас вывела Галина Грачева. На карандаше все еще буду держать Шилова, к нему отправлю ребят, чтобы последили. Если ничего не прояснится, скатаю к сидельцу Прокофьеву, разузнаю, кто таков. Однако, стоит признать, его брат действительно имеет алиби на время происшествий и, кажется, не заинтересован в остальных смертях. Выходит, не в ту сторону копаем. У каждого умершего была личная жизнь, связи и знакомства, но в этом деле, предполагаю, Грачева больше права. Навеянная мысль о том, что убитые были когда-то знакомы, кажется, близка к тому, кого мы ищем. И сейчас Пожарская вновь сообщает о смерти, очевидно, знакомого ей человека. А что, если предположить, что ситуация крутится вокруг конкретной семьи? Или одного человека?»
— О ком речь?
— Филатов — еще один давний друг Сашки.
— Наш случай?
Воспользовавшись носовым платком, девушка, подавив всхлипы, ответила:
— Похоже, что да. Тоже смерть в прямом эфире. А мы говорили ему, что его трюки до добра не доведут..
На телефон полковника пришло уведомление от Орлова, который уже оказался в курсе происшедшего. Гуров, ознакомившись, ответил начальству, что постарается поскорее прибыть на место.
— Едем?
Пожарская замялась:
— Лев Иванович, а можно я все-таки..
Гуров махнул рукой, не дав договорить.
— Все, иди уже, отсюда до метро две минуты, но завтра..
— Да, завтра буду в порядке.
Потеряв всяческое терпение и включив специальный звуковой сигнал совместно с проблесковым маячком, Гуров быстро добрался до указанного адреса, где его уже должна была ожидать группа коллег. Однако когда машина остановилась, полковник понял, что по карте здесь тупик, а на всей территории не видно ни одной знакомой машины.
Когда Гуров оказался на месте происшествия, его сразу охватило ощущение, будто он странным образом вдруг попал в другой мир. В центре большой площади возвышался старый особняк из черного кирпича. Здание казалось заброшенным, словно было частью давно ушедших времен. Несмотря на то что сегодня выдался солнечный день, здесь будто кто-то искусственно истребил ясную погоду, создав туманный смог и дождливую атмосферу. В воздухе витал запах пыли, влажной земли и легкой гари. Но если отвести взгляд от помпезного сооружения и присмотреться внимательнее, можно было разглядеть лениво снующих туда-сюда работников и толпу актеров массовки, перемещающуюся по площадке, словно в трансе, а также почувствовать фальшивость окружающей обстановки. В самом конце улицы виднелись фургончики, вероятно, предназначенные для актеров и работников площадки, возле которых стояли несколько парней и активно жестикулирующая девушка, одетые в костюмы в готическом стиле. Компания держала в руках какие-то бумаги и что-то живо обсуждала. Не было ни одного намека на то, что здесь произошла трагедия. Гуров уже начал сверяться с адресом и картой, как вдруг его кто-то окликнул.
— Здравствуйте. Прошу удалиться с места проведения съемок, иначе вызову охрану.
Перед ним стояла женщина лет сорока-пятидесяти на вид, со стрижкой каре на иссиня-черных волосах и маленькими глазками-пуговками, которые быстро бегали, словно пытались за одну секунду рассмотреть и уловить все вокруг. Одета она была в строгий светло-коричневый костюм хорошего кроя и туфли на высоких каблуках, которые от ее веса утопали в рыхлой, податливой почве. Женщину явно оторвали от работы, и ей пришлось контактировать с посторонним на площадке.
— День добрый. Старший оперативный уполномоченный по особо важным делам Главного управления уголовного розыска Министерства внутренних дел России Лев Иванович Гуров. Мне сообщили, на площадке есть погибший.
Женщина нарочито сложила руки на груди.
— Я Лидия Васильевна, режиссер этого беспредела, для информации. А у нас полиция нынче приезжает раньше «Скорой»? — язвительно бросила она, словно в этом были виноваты все, включая Гурова. — Ну что же, идемте.
Петляя по узкой дороге из щебня, женщина попутно рассказывала о съемочном процессе, о том, что сегодня команда снимает заключительные кадры и о чем повествует фильм. Тогда Гурову пришла в голову мысль, что женщина, представившаяся режиссером, или нарочно игнорирует произошедший факт, или же, находясь в шоковом состоянии, не в полной мере отдает себе отчет в своих действиях, оттого так много говорит.