Страница 71 из 124
Минуя толпу зевак, обходя рыдающих постояльцев пансиона и сотрудника, что натягивал ленту, ограждающую место преступления от остальной территории, опера проникли внутрь шале. В помещении кипела работа, будто они попали в пчелиный улей, где все чем-то были заняты и всем находилось применение. Медицинские работники, склонившись над телом, выносили заключение о смерти, особо не вникая в процесс; работники правоохранительных структур собирали информацию, рассуждали и были с кем-то на связи по телефону; судмедэксперты орудовали специальными инструментами, подмечали детали, связанные с профессиональной спецификой, проверяли кожные покровы и далее конспектировали обнаруженное. Взглянув на общую атмосферу, Гуров удивился собственным мыслям, роившимся в его голове. А подумал он о мимолетности бытия, о хрупкости человеческой жизни и о том, что все это выглядит неприятно. Вот сидит посреди комнаты человек, который еще утром дышал, двигался, мыслил, строил какие-то планы или испытывал сожаление, в конце концов.. А теперь над его мертвым телом порхают в профессиональной обыденности люди, которым по сути нет до него никакого дела. Как и ему, впрочем, уже все равно, кто рядом с ним сейчас, кто будет оплакивать и оградка какого цвета будет обрамлять его постоянное место упокоения. «С каждым годом работы все сильнее примиряешься с фактом смерти людей, но в отпуске, видать, даю слабину», — подвел черту своим мыслям опер.
— Вам сюда нельзя! — раздался сбоку громкий окрик, напрочь выдернув Гурова из размышлений. — Все, кто поглазеть хочет, шуруйте отсюда на улицу! Здесь смотреть нечего!
Перед оперативниками появилась молодая девушка, на вид лет двадцати двух, с кристально чистыми голубыми глазами, контрастирующими с красными воспаленными белками. Она нервно гладила свои длинные, по пояс, русые вьющиеся волосы, деля их на пряди. Несмотря на миниатюрный рост, фигура ее походила на песочные часы. Одета она была в джинсовый комбинезон.
— Софа, успокойся, это наверняка сотрудники полиции. Пойдем, пойдем, ты и так достаточно нанервничалась, — лепетала и тянула ее за локоть девушка, еще вчера носившая звание невесты.
Однако София оттолкнула руку успокаивающей и со злостью всматривалась в лица не сильно обращающих на нее внимания оперов, которые в это время бегло шарили глазами по комнате, изучая обстановку.
— Покажите свои документы, граждане без формы и погонов! А если таковых нет, повторяю: выметайтесь! — повысив тон, требовала все больше распаляющаяся девушка.
Пока Гуров внимательно осматривал труп, Крячко завладел вниманием девушки, любезно предоставляя то, что та так отчаянно требовала, и, засунув документы в карман ветровки, попутно увел бунтарку в сторону. Лев Иванович нахмурился.
Труп Александра Пожарского, навскидку ему было лет тридцать, обнаружили сидящим на стуле возле компьютерного стола: голова была запрокинута, рот открыт, руки беспомощно свисали вниз. Напротив него на вертикальной подставке располагался смартфон с все еще включенным дисплеем, на котором отображалось уведомление о том, что устройство почти разряжено. Рядом с ним стоял пустой бокал, небрежно валялась связка ключей, а сам стол был плотно измазан чем-то напоминающим золу.
Каждая замеченная деталь обращала на себя внимание, включая странный небольшой деревянный ящик, будто бы сколоченный вручную, стоявший в ногах у Пожарского.
— И к чему здесь эта штуковина? — поинтересовался подошедший со спины Стас, также задумчиво разглядывая увиденное.
— Если что-то есть — значит, зачем-то это было надо.
— Золотые слова, Лев Иванович! — сыронизировал напарник.
— Узнал чего?
— Самоубийство произошло в прямом эфире.
Гуров, недоумевая, почесал пятерней отросшую щетину.
— По каналу, что ли, какому показывали? Они там все дружно головой больно ударились?
— Лев, двадцать первый век, технологии! Я про прямую трансляцию в социальной сети говорю. — Стас принялся объяснять дотошнее. — Сегодня почти у каждого есть своя страничка в социальной сети, таких программ много, но люди зачастую пользуются только самыми популярными. Там на друзей подписываются, выставляют свои фотографии, общаются. В том числе можно выйти в прямой эфир, и все, кто твоей жизнью интересуется, будут видеть то, что ты рассказываешь напрямую зрителям.
— А конфиденциальность?
— Да эту конфиденциальность еще бы создать. Брось! Во-первых, ты не забывай, какой у нас отдел имеется и что сегодня на каждого инфу можно добыть, а во-вторых, молодежь для того и ведет эфиры, чтобы популярнее стать, с подписчиками пообщаться, что-то рассказать о том, что у тебя происходит.
— Собственный опыт? — ухмыльнулся Гуров.
— Племянница свой блог ведет, иногда просит лайк поставить под новый пост. Мне не трудно, а девчушке радостно.
— Странные нынче достижения и рвения.
Крячко махнул рукой, не желая развивать тему.
— Извините, — тихо обратился кто-то подошедший со спины.
Напарники развернулись и увидели ту, которая успокаивала разъяренную девушку.
— Меня зовут Галя. Вы уж простите мою подругу, просто София брата сегодня потеряла, а люди по-разному реагируют на стрессовые ситуации, тем более когда теряют родного человека. Она сейчас уже успокоилась, я ей чай с мятой заварила.
— Принимается, Галина. А вы, собственно, кем приходитесь Александру?
— Мы росли с ним вместе, из одного двора, можно сказать. Для меня это не меньшая боль, тем более в период празднования свадьбы.. Теперь уж не знаю, что и думать.. Наверное, здесь в чем-то есть и моя вина.. Но я не понимаю, зачем же он так с собой?! — Подбородок новоиспеченной супруги затрясся, она обхватила себя руками.
— Ну, будет, будет, — по-отечески приобняв Галину, утешал ее Станислав. — Разберемся, со всем разберемся.
Стас как бы нейтрально, но вместе с тем участливо продолжал:
— Другие родственники у него есть? Дети на иждивении?.. Сообщили им уже?
— С женой в разводе, дочке четырнадцать. Сашка им лет на сорок вперед комфортную жизнь обеспечил — не пропадут. Дочке пока не говорили, готовимся. И еще..
— Галина, — вклинился Лев Иванович, — мы можем с вами отойти и побеседовать? Если вы не в состоянии, я пойму.
— Нет-нет, конечно, если я чем-то могу помочь.. — чуть обеспокоенно произнесла брюнетка.
— Стас, ты пока Орлову позвони, спроси: будет отмашка или нет?