Страница 72 из 124
Крячко кивнул и, не теряя времени, начал набирать номер телефона начальника, выходя из шале. Галина и Лев также покинули место самоубийства и сейчас неспешно шагали по слабоосвещенной дороге, минуя выступы, направляясь в сторону пирса.
Гуров прочистил горло.
— Галина, скажите, кто обнаружил тело и когда?
— Я уже говорила вашим коллегам.. Тело обнаружили сразу несколько человек, а именно я, мой супруг и Софа.
— Как это произошло?
— Каждый находился в своем номере или домике, мы все отдыхали после вчерашнего празднования и лазили в телефонах, проверяли социальные сети. Когда всплыло уведомление, что Саша выходит в прямой эфир, мы даже подумали, что он развлекается так, зная, что мы все неподалеку, и хотели прийти к нему, так как уже засиделись в номерах. А когда прибежали — не смогли оказать помощь. Он еще и закрылся, потратили драгоценное время на выбивание двери. Может, и успели бы остановить.. Кто теперь знает?..
— Ранее он предпринимал подобные попытки?
Галя едва ли не вскочила, вскинув раздраженно руки:
— Вы что? Нет, конечно!
Гуров чуть замедлил шаг.
— Принимал ли Александр какие-либо лекарства? — вдруг несчастный случай? — мельком подумал Гуров.
— Почему вы об этом спрашиваете?
— Он мог, например, превысить дозу какого-нибудь сильнодействующего препарата. Так что?
— Нет. Думаю, нет.
«Ага. То есть на столешнице могли остаться следы золы». Гуров неопределенно покачал головой, словно не соглашался с размышлениями Гали.
— Что, и пачку за раз мог выкурить?
— Пачку — нет, но штук шесть — да.
— Шесть — это уже весомо, но..
«Если уж и думать в этом направлении, то я бы скорее предположил, что зола. Только откуда ей взяться?» Вслух свои мысли мужчина не высказал.
— Что за ящик у него в ногах? Он с собой его привез?
— Ящик? Не знаю, не видела там ничего подобного. Может, из-под алкоголя? У нас на празднике шампанское в ящиках привезли.
— Может, и так. Ладно, экспертиза все проверит. Подскажите, ему кто-нибудь угрожал? Замечали ли вы, что он выходил, с кем-то созванивался, но при том у вас закрадывалось беспокойство?
— Честно говоря, он у нас всегда на телефоне висел, постоянно по работе разговаривал. Но знаете, он у нас с самого детства такой — кремень. Даже когда с велосипеда упал и коленки больно разбил — не пискнул. Не знаю, что на него нашло, чтобы пойти на такой шаг!
— Конфликты? Провокации?
Девушка, утирая слезы, покачала головой:
— Ну, нет же. Говорю же, Саша не конфликтный человек, а даже если что-то такое наклевывается, он мирно все старается уладить, чтобы потом других людей не напрягать, а также дяденек полицейских зазря не гонять.
— Какой заботливый гражданин.. был. Так, были ли у Пожарского коллеги, выражающие недовольство, или прямые конкуренты? Насколько мне удалось узнать, человек известен в бизнес-кругах.
— Известен, но этот вопрос, наверное, стоит задать его подчиненным или, например, Роме.
— А Рома?..
— Это его верный помощник. Он оставался возле шале после случившегося, но потом почему-то захотел уехать, поэтому не могу сказать, здесь ли он сейчас.
— Так, спасибо, Галина. Последний вопрос.
Скромная брюнетка согласилась.
— Психические заболевания у Александра имелись?
— Отсутствуют.
Гуров, как и обещал, задал последний вопрос печальной девушке и направился в обратном направлении, все больше увеличивая шаг. Вслед ему донеслось:
— Я не верю в эту версию, товарищ полковник! Это не суицид! Его убили!
Опер ничего не ответил. Подойдя к эпицентру шума и суеты, он обошел шале с другой стороны, откуда валили клубы разъедающего глаза сигаретного дыма. Плотное облако, подхваченное воздушным потоком, с трудом рассеивалось из-за стихающего ветра. За «дизайнерским куполом», отставив руку в сторону и крутя на указательном пальце ключи, стоял виновник пепельного тумана. Молодой человек тут же выбросил окурок в урну, после чего сам подошел к полковнику.
— Мне сказать нечего. Я трезв, спокоен и я сейчас уезжаю. Мне надоела эта богадельня. — Парень ринулся прочь, пытаясь обойти Гурова. — Я сюда не за этим приехал. Молодых поздравил — все. С меня взятки гладки. Идиотизм.
Однако полковник не был бы собой, если бы не встал на пути того, кто явно что-то утаивает, а потому желает поскорее скрыться.
— Ответьте на один вопрос и будете свободны, — сурово произнес полковник.
Роман вновь достал пачку и вытянул оттуда очередную сигарету. Но, зажав ее губами, так и не закурил.
— Я работал с Пожарским полгода. Я не знаю, что он скрывал и что хотел, да и по душам мы не разговаривали. Повторяю: больше мне сказать вам нечего.
Гуров не отступал. Тогда Рома крепко сжал в руке сигаретную пачку, отчего ее целлофановая обертка жалобно зашуршала.
— Я терпеть не могу, когда праздник превращается в такую дурь. По мне, если напился, то веселись и никому не мешай. Чувствуешь, что тебе фигово, — уйди в сторону и не порть праздник!
Произнося это, Роман почесал мочку уха, после чего стал нервно перетаптываться на месте, выжидая, когда от него наконец-то отвяжутся.
— Резко. Александр был вашим начальником — тосковать не будете? Человек умер, как-никак.
— Буду. Но его поступок — это плевок в душу молодоженам и всем присутствующим. Покончить с собой — у нас тут? А это так — представление и шутовство!
— Полгода, говорите? Не разговаривали, выходит?
Гуров сверлил взглядом заметно нервничающего мужчину, а собеседник старался не смотреть ему в глаза, будто выискивая кого-то за спиной преградившего ему путь мужчины, хотя позади него все было затянуто кромешной тьмой. Повисло молчание. Полковник ждал, тем самым давая собеседнику шанс.
— Что ж, уважаемый, лгать в лицо оперуполномоченному из столичной верхушки — смелое решение. Смелое, но глупое. И да, вас отсюда не выпустят, пока хорошенько не разговорят. Это я вам обещаю.